Чтение онлайн

Его слова задели... Нет, меня не расстроило равнодушие Елизара. В принципе, он верно высказал сомнения. Я ничем не могу привлечь столичного князя, героя войны и внука главы тайной канцелярии.

Но почему мне стало горько от этого осознания?.. Тьфу, Сена! Счастье ж не в Темногорских, а в успешной постановке и деньгах для ссуды!..

– Ик!
– вдруг громко выдал Феликс.
– А не следователь Сосновский вёл дело графини Сириновой?.. Ты не помнишь, Ель? Ну, про воровку и архив!

– Какой к Чернобогу архив, Феликс?! Ты чего несёшь?!
– князь Снежан не кричал, но в его голосе звучала неприкрытая угроза. Бедная маменька аж пошатнулась, и князь без возражений усадил её в кресло.

– Мы с Фэлом и Сеной ездили в архив, пытались понять, какое дело связывает тебя с графиней, - нехотя сообщил Елизар, - и выяснили, что двадцать лет назад ты обвинил Елизавету Ивову в воровстве. Согласись, многозначительно. Друг Фэла посоветовал нам Сосновского - мол, он тоже занимался Ивовой.

– Князь, что себе позволяют ваши сыновья?! Это возмутительно! Лизабет!

– Я же запретил!..

– Успокойся, отец. Мы догадались, что имело место дурная история!..

Я смотрела на маменьку, слушая мужчин лишь фоном. Она прижала ладони к груди, и вид у неё был потерянный. Мы встретились взглядами и...

– Я говорила с Сосновским, - призналась, не желая ничего таить, - ты очень сильная, мама. Я бы не пережила тех испытаний, которые выпали на твою долю. И я всё равно тебя люблю.

Секунда, другая, третья... она всхлипнула совсем как девочка, сжимая обивку кресла до побелевших пальцев. Князь Снежан немедленно послал за каплями, но маменька отмахнулась.

– Полно, я не нежная барышня! Лучше кофе! Сена... Наверное, мне стоит объяснится с тобой и мальчиками. Представляю, что наболтал Сосновский, впрочем... я действительно воровка. Это была благодарность человеку, который подарил мне вторую жизнь.

– Лизабет!..
– охнул дядя.

– Прости, Павел. Моя мама из рода светочей. Дар нашего рода давно разбавился и угас, но память осталась. Мой отец работал в церкви на окраине Руссы, и прихожане его любили. Все считали, что светоч именно он, и по столице поползли слухи о его светлом даре. Это навлекло на нас беду. Некий барон Ветровский, язычник, посчитал, что должен указать "светочу" на его место. Вместе с дружками он запытал отца до смерти, а маму убил как свидетельницу. Меня же...
– она запнулась и скривилась.
– Ветровский забрал меня в свой дом. Для утех. Я ему понравилась. Пока императрица не спохватилась, десять лет было возрастом согласия. Несмотря на людские жалобы, Ветровский убедил полицейских в моём "согласии". Мне тогда исполнилось одиннадцать.

– Вы же были ребёнком, - недоверчиво пробормотал Елизар. Мама только фыркнула.

– Представьте себе, это его не остановило. Смазливая девочка, за которую некому постоять - вы, язычники, такое любите!

– Лиза, - осадил её князь Снежан, - Ветровский - убийца и отморозок. Елизар не имеет к нему отношения.

Она сконила голову, принимая его правоту.

– В общем, однажды Ветровский не убрал трость, и я смогла ударить его со спины. Это было смертельно, но я никогда не раскаивалась. Уже позже друзья с улицы поведали мне, что в доме Ветровского была языческая защита. Я же ничего не заметила. Я бродяжничала, спала в пустом доме и ночью выносила еду из лавок, где тоже стояла защита. Естественно, воровскому главе донесли о моих талантах. Он нашёл меня, выслушал и взял под опеку. Воровской глава неожиданно стал для меня новым родителем. У него язычники убили дочь, он показывал мне карточки... мы были похожи. Я жила как аристократка, в тепле и достатке. Задания в богатых языческих дворцах - мелочь, которой я могла ему оплатить. Сноровка позволяла влезть в окно, а с остальным справлялся мой дар. Конечно, это привлекло особые отделы, даже тайную канцелярию. В восемнадцать глава устроил меня в аптеку к старому другу и запретил ходить "на дело". Но Сосновский и Снежан всё равно выследили меня. Сделали подсадной заказ, вынуждая влезть в особняк к Верданскому. Однако случился непредвиденный фактор.

– Какой?
– не утерпел Феликс. Мы слушали мамину историю, затаив дыхание.

– Ваш брат, - вздохнула маменька, - его маму прокляли при беременности, и он родился с испорченным источником. Его убивала собственная сила. Он болел, не прекращая. Как светоч, я могла отключить его дар, давая малышу набраться сил для борьбы с хворями. Но я должна была находится с ним рядом.

– Получается, вы поставили отца перед выбором, - с долей презрения рассудил Феликс, и я не выдержала:

– Ваш отец принуждал маменьку к сожительству! Хорош выбор!.. Не говоря уже о том, что от меня требовали откровений, а про проклятие даже не сказали!

– Я справился с проклятием!

– Ценой свободы моей мамы, да?!

– Барышня, не ругайтесь, - князь Снежан примирительно улыбнулся, облокачиваясь на спинку маминого кресла, - между мной и Лизой всё было по согласию. Елизару она тоже помогала добровольно. Конечно, домашний арест, который выбили адвокаты её приёмного отца, мог проходить не в моём доме. Но Лиза осталась. Проблема в том, что меня воспитывали в более жёсткой традиционной риторике, нежели я учил Еля и Феликса. Привыкшая к свободе Лиза не приняла этого. Когда Елизар научился сам бороться с источником, она сбежала. Пусть она не полноценный светоч, но заклятия поиска её не искали. В конце концов, я снял с Лизы все обвинения - в благодарность за Елизара, и забрал её дело.

– Сосновский, наверное, говорил про соблазнения, чары, - нахохлилась мама, - но Сена, я его любила. Твоего отца, не буду врать, нет. Но за его тепло, за тактичность, за ласку я полностью отказалась от прошлой жизни. Сиринов любил за нас обоих, я ему потакала. Возможно, зря. Я привыкла к Снежану, которые жёсткой рукой контролировали финансы, и доверилась твоему отцу... В любом случае, сейчас бесполезно рассуждать. Между мной и Снежаном была пропасть непонимания, и однажды я не выдержала его давления. Забавно, что с годами я осознала - он боялся меня не меньше, привязывался, думал про семью, а потом отказывал мне в попытке забеременеть. Я очень хотела девочку, - она сглотнула, - Сиринов подарил мне тебя, и это покрывает все его недостатки.

– Ну Лизабет, ну ты и...
– дядя не находил слов, и я могла его понять.
– Прямо роковая женщина! Не зря мать говорила про тихий омут!..

– Сиринов сам потащил меня в храм, - маменька развела руками, - да и Снежан утешился с другой, судя по Феликсу. Так что пострадали в итоге только мы с Сеной, оставшись у разбитого корыта. Ну и ладно! Прожили же, правда, дорогая?..

– Правда!
– подтвердила я, внезапно развеселившись. С одной стороны, тайны маменьки оказались жутко неприличными и любопытными, но с другой, ничего дикого для себя я не узнала. Моё отношение к маме не изменилось - и это замечательно!

– А Сена?..
– подал голос доселе молчавший Елизар.
– Она обладает светлым даром?

Ох, как Сене разом тяжело стало. Вспомнился Темногорский с изумлённым взглядом и его слова, упавшие как камень в воду. Светочи, антиподы язычников, были посланниками Великой Богини. В давние времена они умели перекрывать языческий источник, отражать или даже копировать чужую силу. Не удивительно, что почуяв угрозу, язычники перерезали всех светочей. Кровавая охота длилась не одно столетие - и продолжалась, стоило только появится новому светочу. Ревнители веры прятали благословенных младенцев по скитам и монастырям, только светочи из них не выросли.

– Сена обладает моими "бонусами", вроде пропуска языческой защиты, на неё хуже действуют зелья и заклятия. Но в целом, инициацию она не прошла, - мама отчего-то запнулась, - и скорее, уже не пройдёт, потому что слишком взрослая. Она в породу Сириновых, не мою.

Мне хватило ума промолчать. Интересно, что у светочей за инициация такая? Я могла пройти её случайно?..

Дело ясное, что дело тёмное.

Сама мысль о том, что я потомок легендарных магов, казалось мне нелепой. Хорошо, что мамочка успокоила Верданских... Но как быть с Темногорским?!