Чтение онлайн

Ещё не всё потеряно, однако.

– Ты для кого устроил представление, Орехов?
– навалившись на ограду, прямо спросил Алексей.
– Княжну хотел впечатлить... или может, нашу актрису?

– Это допрос?
– голос у Ника изменился, стал колючим.
– В таком случае, мне положен следователь и адвокат.

– Слушай, а может тебе просто в морду дать, а?..

Ник сбился и перехватил стеклянную бутылку:

– В ответ же прилетит, благор-р-родный!

Несколько секунд они играли в гляделки.

– За какой нечистью я вам сдался, господин директор?

Уже не враждебно. Задумчиво. Проанализировал ситуацию и понял, что может покачать права. Ник уже рискнул, когда встал на защиту Сены. Темногорскому приходилось мириться с ним - пока. Но ведущий актёр словно чувствовал предел его терпения.

Это был не талант, а навык. Его обучали.

– Откровенность за откровенность?
– предложил Темногорский.

Ультиматум. Пока ты приставлен к моему театру, ты будешь работать на меня. Одновременно - предложение. За помощь положена награда, а у меня широкие возможности. Темногорский с ненавистью крутанул перстень на пальце.

Как никогда широкие.

– Хорошо, - Орехов упёрся спиной в дерево напротив. Его взгляд нет-нет, да возвращался к павильону.
– Это было не представление. Я просто взбесился. Фасоль и травяной чай на свидании. Прилюдное унижение от недавнего купца. Жених, бл... Она в своём уме?!

Сена упоминала, что ведущие актёры театра, мягко говоря, недолюбливают друг друга. Темногорский и сам отмечал их слишком напряжённую игру.

– Неужели секс по глупости?
– припомнил директор слова Ника, но тот отмахнулся.

– Мне стало жаль партнёршу, только и всего. Жених Сены тоже не вызвает доверия, но его поведение было плюс-минус приемлемым для дворянина. Язычник, старше, богаче - Сена боится его, не хочет лезть на рожон. Либо он идиот, не видящий дальше своего носа, либо ему наплевать на страхи невесты.

– Либо он князь Верданский, один из самых сильных - и неоднозначных язычников, - закончил Темногорский, потирая лоб, - упырь подери, почему именно Ель, а?.. Вот ему бы точно не помешало расслабиться под женской лаской.

– Как-то к женской ласке Сена не расположена, - хмыкнул, подтверждая его опасения, Орехов, - наша Сирин - барышня нежная, ранимая, поэтому она сознательно избегает чувств. Ей проще быть одной, чем слушать о своей неправильности. В первую очередь, Сене нужен человек понимающий и готовый обеспечить защиту. Когда она перестанет бояться - она раскроется.

Компания в беседке зашевелилась, разбившись на мужскую и женскую. Юлиана утащила "девочек" к своей карете, а братья Верданские остались в парке. Видимо, Юла решила утешить фрейлину без свидетелей.

...Сирин зацепила его, это глупо отрицать. Темногорский нагрянул к Орехову в выходной с одной-единственной целью - разобраться в театральном бардаке. Почему-то именно Ник показался ему самым адекватным. Но оценив "талант" ведущего актёра, Алексея потянуло к совсем другим целям. Война сделала его диковатым и выбила из колеи мирной жизни. Надо возвращаться.

Во всех смыслах.

– Знаешь, - он повернулся к актёру, - похоже, я вынужден просить у тебя совета.

Сена

После торжественного ухода жениха Маря вернулась темнее тучи. Она порывалась бежать за Владимом, но к счастью, вмешалась Юлиана. Оставив братьев Верданских, мы отправились на конную прогулку. Княжна и её фрейлина прекрасно держались в седле, мне же привели покладистую лошадку в годах. Мы долго носились по полям на окраине Руссы, потом пили ледяное вино в охотничем домике и болтали. Точнее, говорили в основном я или Юлиана, Маря большей частью молчала.

Привести её в чувство никак не удавалось.

Когда княжна отправилась к лакею, давать очередное поручение, Маря вдруг обняла меня и разревелась.

– Зачем он так, Сена?!
– всхлипывала она.
– Зачем он так со мной, я же не каменная!

Что я могла ответить?.. Что её жених - глупый напыщенный индюк, и ничем это не изменишь?..

– Марь, ну не плачь!
– я гладила её по спине и вздыхала.
– Господи Великий, не понимаю, что ты нашла во Владиме... Но вы обязательно помиритесь!

Она вскинула голову - хорошенькая даже с красным лицом и потёками косметики. Чего вообще надо этому Владиму?! Красивая, образованная, баронесса! Не первая и не последняя актриса с титулом. Марьяна выглядела такой несчастной, что у меня кольнуло сердечко.

– Он меня не простил и не прости-и-ит, - провыла она на одной ноте.

– Куда он денется?..
– фыркнула вошедшая Юлиана.
– Получит тумаков от отца и приползёт как миленький. Ты же для Кротовых золотце, а не партия!

Определённо, утешение не входит в список талантов её высочества...

– Да пусть Владим катится к упыревой матери, мне без разницы!
– подскочив, выпалила Марьяна и вылетела из комнаты.

Мы с княжной недоумённо посмотрели друг на друга. Похоже, истерика Мари со стадии: "люблю-не-могу" перешла в стадию: "в гробу я его видала". Юлиана нахмурилась, не двигаясь с места.

– Никогда не замечала за ней большой любви к Владиму, - высказалась княжна, - и небольшой тоже не замечала. Чего она слёзы-сопли распустила?..

Когда Маря ревела у меня на плече, она точно была искренней. Я не особо прозорливая, но фальшь в слезах трудно спрятать. Не то, чтобы я подходила на роль жилетки, просто у Марьяны сдали нервы.

– Порой мы влюбляемся в совершенно недостойных людей. К тому же, он прилюдно её унизил, обвинил в связи с актёром, засомневался. Услышать подобные речи от любимого вдвойне больней.

Юлиана аж отшатнулась, словно я дала ей пощёчину. Побелела, стистнула зубы. Боже, у неё что, солнечный удар?! Коллективный, на двоих с Марей?!

– Что за день сегодня кривой да косой, а?! Сначала Лёша, потом Марьяна, теперь ты, Сена! Всё! Хватит! Марюшка, возвращайся! Никаких слёз и разговоров о мужчинах! Ко мне, между прочим, попала ещё неизданная новинка мадам Кофф!

Вытирая щёки, Марьяна появилась на пороге:

– Можно подумать, мы девицы невинные!..
– сложила она руки на груди... и осеклась, глядя на покрасневшую меня.
– Ой, Сена, извини!