Чтение онлайн

– Верю. С Сирин и её даром я определённо получу уйму проблем.

Аки рыбка я хватала ртом воздух. Они оборзели?!

– У неё, между прочим, жених есть, - хмыкнул Ник.

– А у Марьяны - патлатый денежный мешок, - парировал Алексей. Он потянулся и поморщился, вызывая у меня боевую стойку. Неужели задели?.. Хотя о чём я, наверняка задели!

– Вы оба бредите! Вам нужно к лекарю!

Мужчины переглянулись и не тронулись с места. Кто бы сомневался.

– По всему выходит, что именно ты убил Беренику и Прасковью, Ник.

– Ага, - весело согласился Орехов, - но у меня алиби. Когда убили Беренику, я был в Свечграде с матерью, нас видели официанты, метрдотель и посетители. Улизнуть я мог, но Театральная улица на другом конце столицы. У Сосновского никак не получилось обернуться быстро. В одиннадцать пришёл отец, и нас перевели в отдельную кабинку. Словом, до Береники я бы не дотянулся. Что касается Прасковьи, то в фойе театра мы с Ясинским первыми встретили княжну, она уже приехала. Её высочество дразнила фаворита, кокетничая со мной, и сбежать не было ни единого шанса. На репетицию собралась вся труппа, кроме Прасковьи и вас с Сеной, - подумав, он добавил, - говорю ж, зря вы ищите в театре.

– Где есть нити, там и ищем, - огрызнулся Темногорский.

Почуяв напряжение, я спросила в духе нашего странного разговора:

– Хотите штрудель? С вишней?

Молодцы оживились. Мешочек с булками я, услышав шум на рынке, машинально сунула в потайной карман. Платок нашёлся на талии, с крепким бантиком. Когда завязала - не помню.

Штрудель внёс мирную нотку в нашу компанию. Сначала я отдала обе булки мужчинам, но Темногорский вернул мне половину. Ник же явно был голодным - слопал, что за ушами трещало.

– Никки, ты действительно был в неё влюблён?
– не удержалась я. Актёр, не переставая жевать, угукнул:

– Ум, я вообще любвиобильный! Но Прасковья и Лебедь от меня шарахались. По-хорошему, у госпожи Поляновой спросить надо, нашей гардеробщицы. Мимо неё мышь не проскочит, старая закалка!

– Спросим. Сену отправим в Григорьевское и пойдём.

Писательницу, автора детективных пьес - в Григорьевское?! Ага, разбежалась!..

* * *

Попасть в театр оказалось непростой задачей. Двери были опечатаны, а у входа скучали два бравых молодца в форме. Пускать директора в его же театр они отказались наотрез. Дескать, разрешение надобно, от самого следователя!..

У Темногорского дёрнулся глаз. "Ой-ой!" - как сказала бы Юлиана.

Но катастрофы удалось избежать. Из театра выскочила гардеробщица, вооружённая метлой - видимо, услышала ругань с улицы. Она мгновенно признала нас - и метла, как флюгер, угрожающе развернулсь в сторону часовых.

Молодцы напряглись.

Набрав воздуха в грудь, госпожа Полянова припомнила им все грехи и "нарушения процессуальных процедур"! У меня аж рот приоткрылся. Такие-сякие "собаки легавые" и бедную девочку до обморока довели, и натоптали везде, и бардак сами устроили, а должны были предупредить (указательный пальц вверх!), и "кормильца как на паперти держат, кровопийцы!". Я восторженно внимала почтенной даме, жалея, что под рукой нет записной книжки. Ник улыбался, а Темногорский, кажется, переваривал новую роль "отца семейства".

Пока часовые приходили в себя, гардеробщица затолкала нас в фойе и шумно хлопнула дверью. Повернув ключ в замке, она преспокойно вернулась за стойку, к вязанию и плюшкам

Не удержавшись, мы с Ником поаплодировали. Не там Ясинский актрис искал, ой не там!..

Увы, пролить свет на убийство она не могла. Госпожа Полянова заверила нас, что никто посторонний, кроме княжны с "дружком", в театр не входил. Всё утро почтенная дама не отлучалась со своего поста, только ближе к полудню в буфет сбегала. Но к тому времени, если верить отчёту полиции, Прасковья была мертва.

Ник подтвердил, что госпожу Полянову трудно сбить с толку. На всякий случай мы проверили чёрный ход, который Темногорский запер в субботу, и поднялись в буфетную. К моему удивлению, за витриной нашлась пыхтящая Ленар, убирающая снедь в холодный ларь.

– Упырь знает что, Темногорский!
– директор первым попался ей на глаза.
– Весь день насмарку из-за полиции! Говорю им: еды много осталось, испортится, дайте заберу!.. Нет, вышвырнули как кошку на улицу! Так и хотелось...

– Ленар!
– резко перебил её Алексей.
– Мы не одни.

Завидев нас, женщина помахала рукой. Однако...

– Слушай, будь другом, подлечи меня, а?
– внезапно попросил директор, растягиваясь на стуле, - вряд ли что-то серьёзное, пара синяков, но вечером к отцу идти... Поможешь?

Бросив ларь, она стремительно направилась к Темногорскому.

– Ты ранен?! Что произошло?! Ну раздевайся, раздевайся!

Скосив глаза на меня, Алексей нехотя потянулся пуговицам рубашки. Его чёрный пиджак остался на рынке - мы даже не вспомнили о нём.

– Подрался.

На боку у Темногорского был неглубокий порез, на широкой молодецкой груди - темнеющая гематома. Я уж молчу о разбитой губе! Ох, надо было бежать к лекарям!..

Язычница вытаращилась на эту красоту:

– Подрался?! Богиня моя Леля! Ты что, на кулачные бои ходил?! Как вообще получилось, что тебя задели?!

– Барышню хотел впечатлить, силушку показать, - усмехнулся Темногорский, поиграв мышцами... и болезнено охнул. Я посмотрела на него с укором, а Ленар вовсе расфыркалась.
– Но неприятелей много набежало, пришлось звать Орехова. Кстати, ему тоже досталось.

– Пусть раздевается, - согласилась Ленар, оценив неприкрытый намёк. Она водила пальцами по груди Алексея - спокойно, без стеснения. Кажется, моя версия про отношения была не такой уж натянутой. Я прикусила губу, отворачиваясь. Процесс лечения отчего-то вызвал у меня неприязнь, хотя с обережницами я сталкивалась.

Нику повезло - он заработал один синяк на плече. Наш актёр ничуть не уступал Темногорскому. Подтянутый, стройный, и мышцы крепкие имеются. Он усиленно смущал Ленар, но язычница, как я ожидала, трогала его гораздо меньше.

Хотя Ника почти не задели.

Темногорский поднялся, потянулся и набросил рубашку. Вид у него был как у довольного кота... кто бы сомневался.

– А как ты попала в театр?
– опускаясь в кресло рядом со мной, осведомился директор. Закончив с Ником, Ленар указала на неприметную дверцу.

– Как обычно, через кухню. Тётушка отпирает и пускает, - она нахмурилась, - ты что, алиби моё проверяешь?! Тебе вообще не стыдно, Темногорский?!

Её возмущение наткнулось на стену из задумчивого директорского взгляда: