Чтение онлайн

Повороты в политике будут крутые. Ты должен учесть это.

Тебя, наверно, лишили избирательных прав? Не унывай. Это ненадолго, как я тебе и говорил.

Теперь у них весна... Но весна, сам знаешь, скоротечная. Будет осень, скоро будет! А осенью гусей берут за головы и подвертывают мокрые клювы под крылья... И так гуси замерзают... Жди. К охотничьему сезону я приеду. Твой друг".

Закончив письмо, откинулся на спинку стула и обеими руками погладил грудь.

...У почтового ящика он остановился в нерешительности. Не хотелось доверять почте этого письма. Лучше всего отправить бы с надежным человеком. Но где взять этого надежного человека?

Сдержав тяжелый вздох, Говорухин опустил письмо в почтовый ящик.

6

Весточка от Суртаева обрадовала Байрыма.

– Смотри, Аргачи, - показывал он письмо своему секретарю, - наступать на кулака надо смелее, - Байрым заглянул в письмо, - решительнее. Вот как!

– Хорошо! Хорошо!
– восклицал Аргачи.

– Очень хорошо!
– тряхнул головой Байрым.
– Колхозов надо больше организовать.

Вспомнив Борлая, пожалел, что нет его здесь: порадовался бы вместе с ними.

– Я слышал, охотники пойдут на промысел в ту сторону, - сказал Аргачи.
– Можно попросить - весть передадут.

– Попроси. Если верхом нельзя, пусть брат на лыжах придет.

Заседлав коня, Байрым отправился в Агаш; в кабинет Копосова влетел сияющий. Увидев его, Федор Семенович прервал разговор с Техтиековым и встал.

– Проходи, проходи, Токушев. Здравствуй, дорогой! Садись. Выкладывай, чем обрадован.

Байрым сел на стул; достав письмо из-за пазухи, подал секретарю.

– Читай. Вслух читай.

Огласив письмо, Федор Семенович сказал:

– Видите, как партия связана с народом! Она знает, как строят свою жизнь сибиряки, как помогают государству разрешать хлебную проблему, как борются с кулаками.

– Борются мало. Надо крепче.
– Байрым сжал пальцы.
– Силу надо показать.

– Ты кстати приехал, товарищ Токушев. Я уже хотел вызывать тебя. Прошлый раз мы с тобой не закончили разговора о плане работы сельсовета на первое полугодие, - говорил Копосов.
– Ты продумал, что сейчас является основным?

– Думал. Много думал. Сейчас надо землю нарезать. Товариществам самую хорошую.

– Правильно!
– поддержал Копосов и попросил Техтиекова принести карту аймака.
– А товариществам, дорогой мой, - обратился он снова к Байрыму, пора бы постепенно подыматься на следующую ступеньку: принимать устав артелей. Коммунистам надо готовить людей к этому переходу.

– Ие, - согласился Токушев.

– Колхозы - наша опора, - продолжал Копосов.
– Они помогут нам подвести под борьбу с баями экономическую базу.

Техтиеков принес карту аймака и развернул на столе. Все трое склонились над ней, всматриваясь в огромную территорию Каракольского сельсовета.

– Где у нас товарищества?
– спросил Копосов.
– Ты успел побывать во всех?

Байрым пальцем показал на ответвления долины.

– По логам?
– спросил Федор Семенович.
– А в долине пасется байский скот. Довольно этого.
– Ногтем указательного пальца провел возле самой усадьбы Сапога.
– Вот так отрезать землю товариществам.
– Поднял глаза на Техтиекова: - Приедут землемеры - составьте план, дайте мне посмотреть. До весны надо провести вопрос через облзу.

– Федор Семенович, надо посоветоваться, где поселки строить, - сказал Техтиеков.
– Землемеры сразу отрежут участки под усадьбы.

– Давай с понедельника займемся, - предложил Копосов.
– Начнем с Каракольского сельсовета.

7

Сельсовет помещался в полуразвалившейся избе, построенной ямщиком еще в конце прошлого столетия. Теперь она служила квартирой для председателя и секретаря. На железной печке с круглым отверстием вверху они кипятили чай, варили косулье мясо, которым их снабжали окрестные охотники. Спали Байрым и Аргачи на полу.

Однажды поздней ночью у крыльца послышался шорох. Кто-то обил снег с лыж и поставил их к стене.

Байрым, проснувшись, подошел к двери и из предосторожности спросил, кто стучит. Отозвался Борлай. Байрым выбежал на крыльцо.

– Вот хорошо! Заходи, брат. Вовремя пришел! Завтра приедут Копосов с Техтиековым, - сказал он.

Помог затащить в избу большой сверток, упакованный в косулью шкуру, который был доставлен братом на лямке, перекинутой через плечо. В свертке было и мясо, и курут, и замороженная сметана. Была там и печенка козерога, убитого Борлаем.

Аргачи уже успел развести в печке огонь, да такой, что стенки ее раскалились докрасна. Все трое сидели и ждали, когда поджарится печенка. Борлай спросил о работе.

– Нам работать тяжело, - сказал Байрым.
– Я был в сельсоветах русских поселков. Видел. У них - кругом люди. Надо - сразу бедноту соберут. Там школа, магазин. Служащие помогают. У нас кругом ветер воет. Сам знаешь: алтайцы живут далеко, многие все еще поодиночке. Собрание созвать - неделю надо потерять. Тяжело.

– Начинай деревню строить, - посоветовал брат.

– Приедут наши руководители - будем смотреть место. Очень хорошо, что ты здесь. Да, - вспомнил он, - я письмо от Филиппа Ивановича получил...

Они чуть не до утра просидели у печки. Читали и перечитывали письмо. Потом ели печенку, пили чай...

Утром приехали на верховых лошадях Копосов с Техтиековым. Войдя в сельсовет, Федор Семенович взглянул на белые пятна инея по углам, на промерзшие пазы, на покосившиеся окна, заклеенные бумагой. Матица была подперта стояками, половицы шевелились под ногой.

– Избушка на курьих ножках!
– тихо сказал он, взглянув на Техтиекова.
– Учти, что больше зимовать здесь нельзя. Давай еще раз напишем в область. Пусть дают деньги. Зимой заготовим лес, а за лето построим.

– Где? Здесь не подходит, Федор Семенович. В стороне от долины нельзя строить.

– Выберем подходящее место.

– В середине долины надо строить, - вступил в разговор Байрым.
– Брат то же говорит.

– Хорошее есть место!
– поддержал Борлай.
– Там, где речка Тургень-Су в Каракол впадает... Там кругом народ.