Чтение онлайн

Несмотря на то, что этрусские корабли снова появляются в конце пятого века, сиракузяне получили доступ ко всему Тирренскому морю. В 453-2 гг. они совершили набег на побережье у Каэры и ненадолго обосновались на железоносной Эльбе, где захватили множество рабов; наконец-то тирсенским пиратам стали платить их собственной монетой.57 Этруски затаили обиду на Сиракузы вплоть до Пелопоннесской войны, о которой пойдет речь в одной из следующих глав. Когда они начали свои собственные нападения на Сиракузы, афиняне хорошо знали об этой враждебности.58 В 413 году до н. э. этруски послали три больших военных корабля в Сиракузы, чтобы помочь афинскому флоту. Как лаконично заметил Фукидид, "некоторые тирренцы сражались из-за своей ненависти к Сиракузам".59 Их было немного, но они спасли положение, по крайней мере, в одном случае. Несколько столетий спустя семья Спуринна, знатный род из Тарквиний, с гордостью воздвигла латинскую надпись в честь своих предков, один из которых был флотоводцем в Сицилийской кампании 413 года до н. э.60.60

VI

Связи между Грецией и Этрурией осуществлялись через город на юге Италии, прославившийся любовью своих жителей к роскоши. До своего разрушения в 510 году в результате местной ревности Сибарис был большим перевалочным пунктом, куда прибывали товары из Коринфа, Ионии и Афин, а затем перевозились через всю страну в Посейдонию (Паэстум) и перегружались на этрусские корабли.61 Сибарис был особенно известен или печально известен своей дружбой с Этрурией; согласно Афинею из Наукратиса (жившего во II веке н. э.), его торговые союзы простирались далеко в двух направлениях - на север до Этрурии и на восток до Милетоса на побережье Малой Азии:

Сибариты носили мантии из милетской шерсти, и из этого возникла дружба между государствами. Сибариты любили этрусков больше всех других народов Италии, а среди восточных народов особое предпочтение отдавали ионийцам, поскольку те, как и они сами, любили роскошь.62

Западные греки выступали в роли посредников: этрусков интересовала не их собственная продукция, а продукция их собратьев в Эгейском мире.

Одним из способов, с помощью которого афинянам удавалось сохранять превосходство над соперниками, было использование новых каналов связи, когда старые становились недоступными из-за войн и торговых споров. Битва при Киме ознаменовала начало конца этрусской талассократии в западном Средиземноморье. Тирренское море перестало быть их озером, его пришлось делить с карфагенянами, греками из Магна-Грации и новыми соперниками, такими как римляне и вольскианцы, жители холмов из центральной Италии, которые оказались удивительно разносторонними и могли совершать свои собственные пиратские набеги. В ответ на потерю морских возможностей этруски захватили города внутри страны, включая Перуджу (ранее центр умбрийцев, родственных латинянам), Болонью (ранее населенную "вилланами", культурно схожими с ранними этрусками) и города в долине реки По, такие как Мантуя.63 Это означало, что могли открыться новые маршруты, по которым товары из восточного Средиземноморья доставлялись через полуостров из портов на берегах Адриатики. В седьмом и шестом веках необычайный культурный расцвет произошел на территории нынешних итальянских маршей, среди людей, известных как пиценцы, которые были открыты греческому влиянию по морю и этрусскому влиянию по суше.64 Но после 500 года Адриатика стала главным каналом связи с греческими землями; этот маршрут был удобен для мореплавателей, даже если он предполагал дорогостоящее сухопутное путешествие через Апеннины. Корабли отправлялись из Коринфского залива, огибали Ионические острова и заходили в греческие колонии Аполлонию и Эпидамнос, а затем пробирались через земли пикенов в Адрию и Спину - новые порты на илистых равнинах и мелководьях северо-восточной Италии, недалеко от ставших позднее городами Феррары и Равенны. Как герцоги Эсте из ренессансной Феррары посвятили огромную энергию разведению прекрасных лошадей, так и в архаический и классический греческий периоды коневодство привлекло греков в этот регион.65

Спина была либо этрусской основой, пережившей сильную греческую иммиграцию, либо греческой основой, пережившей сильную этрусскую иммиграцию; ее население состояло из этрусков, греков, венетов из северо-восточной Италии и любого другого народа. Возможно, это был порт внутреннего города Фельсина (этрусская Болонья): на стеле конца V века из Болоньи изображен военный корабль, принадлежавший одному из членов семьи Кайкна из Фельсины, и трудно представить, где они могли базировать свои корабли, кроме как в портах Адриатики, таких как Спина. Спина и Адрия предлагали грекам и этрускам большое количество италийских и кельтских рабов; их число могло только расти по мере столкновения этрусских колонизаторов в долине По и кельтских захватчиков, идущих через Альпы. Спина была выстроена по сетчатому плану, которому этруски отдавали большое предпочтение, но водные каналы, ведущие к морю, придали ей характер этрусско-греческой Венеции. В его некрополе было вскрыто более 4000 гробниц; было найдено огромное количество греческих ваз, в том числе множество из пятого и начала четвертого веков, после чего связь с Афинами прервалась, и жители Спины были вынуждены полагаться на низкокачественную керамику из этрусских печей.66 Аллювиальные сельскохозяйственные земли в дельте реки По были очень продуктивными, но проблема аллювиальных почв в том, что они не стоят на месте, и по мере их развития в четвертом веке город оказывался все дальше и дальше от моря. Тем временем набеги кельтов на Италию, кульминацией которых стало нападение на Рим в 390 году до н. э., привели к серьезным последствиям в этом регионе, который был сильно заселен захватчиками.67 Таким образом, период расцвета Спины был относительно коротким, но ярким. Его возвышение стало частью более широкого процесса, в результате которого вся Адриатика превратилась в рынок, где греческие товары были широко доступны.

Таким образом, возникновение этрусских городов было не просто феноменом Тирренского моря; Адриатика тоже была открыта для передвижения людей и товаров. Наряду с греками и финикийцами, этруски изменили Средиземноморье, способствуя созданию взаимосвязей, охватывающих все море.

К саду Гесперид, 1000 г. до н. э.
– 400 г. до н. э.

I

Влияние контактов с восточным Средиземноморьем по-разному ощущалось на территории, которую мы сегодня называем Италией. Греческая культура медленнее просачивалась в повседневную жизнь коренных жителей Сицилии - сиканов, сикелов и элимийцев, - чем в жизнь народов Тосканы и Лациума. На Сицилии и греки, и карфагеняне держались в значительной степени обособленно от коренного населения. Сардиния, богатая полезными ископаемыми, на протяжении веков была местом обитания живой цивилизации, для которой характерны каменные башни, известные как нураги, многие тысячи которых до сих пор украшают остров; они были окружены, по-видимому, процветающими деревнями, прочно укоренившимися в богатых сельскохозяйственных ресурсах острова. Их начали строить около 1400 года до н. э., но новые нураги возводились и в железном веке.1 В микенскую эпоху уже существовал определенный контакт с внешним миром, когда в поисках меди прибыли торговцы из Восточного Средиземноморья. О богатстве местной элиты еще во втором тысячелетии до н. э. можно судить по гробницам Анхелу Руджу, расположенным недалеко от Альгеро на северо-западе Сардинии; они являются одними из самых богатых, обнаруженных в Западной Европе в конце неолита и начале бронзового века, и свидетельствуют о контактах с Испанией, южной Францией и восточным Средиземноморьем.2 Испанское влияние прослеживается в кувшинах-колокольчиках, найденных на этом месте. Другая связь с Испанией была лингвистической. Сардинцы не оставили письменных записей - то ли потому, что не пользовались письменностью, то ли потому, что использовали рыхлые материалы, которые не сохранились. Но географические названия, многие из которых используются и в настоящее время, дают наводящие на размышления свидетельства, как и сардский язык - характерная форма поздней вульгарной латыни, включающая в себя ряд долатинских слов в своих многочисленных диалектах. Похоже, что нурагические народы говорили на языке или языках, родственных неиндоевропейскому языку басков. Так, сардское слово, обозначающее молодого ягненка, bitti, очень похоже на баскское, обозначающее молодого козленка, bitin.3 Это свидетельствует не о большой миграции из Иберии на Сардинию, а о существовании группы западносредиземноморских языков, носителей которых можно было найти в Испании, на юге Франции, на некоторых западных островах Средиземного моря и в некоторых районах Северной Африки.

Уже во втором тысячелетии сардинцы хоронили своих умерших во впечатляющих скальных гробницах, высеченных в скале и напоминающих дома живых, содержащих несколько камер, соединенных переходами, и украшенных дверными косяками, карнизами и другими высеченными из камня имитациями того, что в домах живых должно было быть деревянными элементами. В современной Сардинии эти гробницы называют domus de janas, "домами фей". Но древние сардинцы также строили впечатляющие священные места, как, например, в Монте-д'Аккоди, на севере, недалеко от Сассари, где в XV веке до н. э. была построена усеченная пирамида, к которой можно было попасть по большому пандусу, вероятно, в качестве места поклонения.

Большинство нураги отстоят от побережья; многие стоят на гребнях холмов, и все говорит о том, что их основное назначение - оборонительное: защита от пастухов, морских разбойников и, прежде всего, от беспокойных сардинских соседей; они также служили ящиками для хранения меди и бронзы в сыром виде и в виде фигурок и вооружения. Хорошим примером может служить массивный комплекс Су Нуракси в Барумини на юге Сардинии, который процветал с восьмого по шестой век; помимо замка, Су Нуракси содержал около шестидесяти хижин с каменными фундаментами, расположенных вокруг центральной площади. Одно из больших строений, как полагают, было палатой совета, оборудованной каменной скамьей и углублениями, в которых размещались светильники. Подвергшийся нападению и разрушению карфагенян, чья база в Кальяри находилась недалеко на юге, Су Нуракси был отстроен в V веке, и, судя по находкам предметов из терракоты, бронзы и железа, вновь стал процветающим центром.4 Это было сильно раздробленное общество, в котором каждый мелкий владыка владел собственным замком. Но влияние из Финикии, Карфагена и Этрурии проникало медленно: это не была цивилизация, которая быстро и ослепительно преобразилась в результате контакта с внешним миром, как ранние этруски преобразились в результате контакта с греками и финикийцами.5 Взаимодействие с Италией, Испанией и Африкой было более тонким, и сардинское общество оставляет впечатление глубокого консерватизма - нураги все еще строились вплоть до III века, и к тому времени не только карфагеняне, но и римляне часто становились врагами. Обилие башен, лестниц, тайных ходов и крепостных валов в таких местах, как Пальмавера, близ Альгеро, построенная около 750 года до н. э., а также укрепленные деревни, группирующиеся у подножия нураги, говорят о том времени, когда финикийские захватчики обосновались на Сардинии и потребовались более сложные сооружения для борьбы с более изощренными врагами. Религиозные культы на древней Сардинии также свидетельствуют о консерватизме этого общества: здесь не было богов греков или финикийцев, и островитяне сосредоточили свое почитание на священных колодцах и культах быков.6

Сарды не были городскими жителями. Их характерными поселениями были деревни вокруг замков. Города Сардинии были основаны финикийцами и карфагенянами. Однако порой непростые отношения между карфагенянами и сардами не означали, что нурагическая цивилизация была отгорожена от внешнего мира. Одним из экзотических импортов был янтарь, который по неизвестному маршруту доставлялся из Балтики и заканчивал свой путь в Су-Нуракси. Золото не очень интересовало сардов, и полная эксплуатация серебряных рудников на юге Сардинии затянулась до XIV века нашей эры. Самые древние образцы греческой керамики, найденные на Сардинии (если не учитывать некоторые микенские фрагменты), датируются восьмым веком. В седьмом веке ионийская ваза достигла Су Нуракси. Некоторое представление о силе внешних контактов можно получить из того факта, что коринфская керамика была найдена только на юге Сардинии, тогда как этрусская керамика (включая подражания греческим горшкам) была обнаружена по всему острову.7 Для сардов это были, очевидно, привлекательные, экзотические предметы, за которые они могли легко расплатиться медными слитками.

Найти медь для сардов не составило труда, но для превращения меди в более твердый сплав - бронзу - олово пришлось импортировать из Испании и Южной Франции. И из бронзы сардинцы изготавливали статуэтки, влияние которых распространялось и по месту, и по времени: длинноногие человеческие фигурки привлекли внимание скульптора XX века Джакометти, уже очаровав этрусских металлургов в Ветулонии, где свои длинноногие статуэтки изготавливали, зачастую, сардские мастера. На самой Сардинии сохранилось несколько сотен таких статуэток, датируемых VIII-VI веками до нашей эры. Кажется, что они изображают реальный мир воинов, лучников, ремесленников и пастухов, хотя женские фигурки встречаются реже, чем мужские. Иногда на них изображены животные, а иногда, вероятно, боги, и они, вероятно, использовались в местных культах.8 Фигурки служат прямым доказательством мореплавания, поскольку в этрусских портах было найдено несколько моделей лодок. Предполагается, что они датируются VIII веком; одна из них имеет нос в виде головы оленя, а несколько животных и птиц украшают створки; другая лодка с круглым дном содержит скрюченную фигуру обезьяны - животного, которое карфагеняне могли привезти из Африки.9

II

Греки на юге Италии служили мостом, связывающим жителей Ионии, Аттики и Пелопоннеса с недавно возникшими городами Этрурии. Точно так же далекая ионийская колония Массалия, расположенная на месте современного Марселя, служила мостом между столичным греческим миром и самыми западными побережьями Средиземноморья10 .10 И снова пионерами стали фокейцы с побережья Малой Азии, основавшие свое поселение около 600 г. до н. э.; прибыло около 600 взрослых поселенцев, которые вскоре смешались с местным населением. Ранний Марсель быстро рос и в шестом веке занимал площадь около пятидесяти гектаров.11 Настоящий период его славы пришелся на первые полвека существования. В середине VI века вторжение персов в Ионию побудило фокейцев эмигрировать как можно дальше от персидского врага. Геродот рассказывает, что персы потребовали снести один вал фокейского города и символически передать одно здание персидскому сатрапу. Фокейцы заявили, что их заинтересовало это предложение и они хотели бы получить день перемирия, в течение которого они могли бы подумать об этом; но они воспользовались перемирием, чтобы загрузить свои корабли всем своим имуществом и уплыть на Хиос на дальний запад - сначала на Корсику, затем в Массалию. Таким образом, они передали персидскому царю город-призрак.12

Все это не превратило Массалию в улей ионийских ирредентистов. Массалия была особым местом, жители которого умудрялись не высовываться, когда их соотечественники воевали с этрусками; одним из объяснений этого были близкие отношения массалиотов с народами западного Средиземноморья - не только с этрусками, но и с карфагенянами в Африке и Испании, и с менее развитыми лигурийцами, населявшими северо-западную Италию и южную Францию.13 Массалия стала точкой соприкосновения с кельтскими народами Западной Европы, так что греческая и этрусская керамика и другие товары попадали оттуда на север, в центр Галлии. В то же время греки, этруски и карфагеняне торговали в этом регионе бок о бок; Печ-Махо, о котором уже упоминалось, использовался карфагенскими купцами как торговая станция, но, очевидно, посещался и другими, о чем свидетельствует найденная там этрусская надпись, выцарапанная на свинце. На юге Франции купцов привлекало не свинец, а олово, поскольку они стремились получить доступ к запасам олова в северо-западной Франции и, возможно, даже в Британии, куда финикийские моряки добирались из Кадиса. Находки греческой и этрусской бронзы и керамики вдоль Сены, в частности массивный греческий бронзовый кратер, найденный в Виксе и датируемый примерно 530 г. до н. э., дают некоторые подсказки о протяженных маршрутах, по которым товары (хотя и не обязательно отдельные купцы) направлялись в глубь Галлии.14 Эта огромная чаша для смешивания вина служит напоминанием о том, что торговля вином была одной из сильных сторон Массалии. Она вмещала 1100 литров жидкости, а греки придерживались обычая смешивать одну часть вина с двумя частями воды. Шестой век стал золотым веком греческой торговли на дальнем западе. Хотя ионийская колония на Корсике была задушена при рождении этрусками и карфагенянами, на некоторое время появились небольшие поселения в Малаге и других местах на юге Испании, а также, что более заметно, в Эмпорионе, превосходной империи, известной сейчас как Эмпурис. Неподалеку торговцы с Родоса, возможно, основали Род, современный город Росес в Каталонии.