Чтение онлайн

Распространенное предположение о том, что Черное море всегда было основным источником зерна, основано на свидетельствах IV века и более поздних.25 Ранее этого времени упоминания о черноморском зерне носят эпизодический характер, отражая те редкие годы, когда поставки в Эгейском море были недостаточными. Очевидные источники для Афин находились по всему Эгейскому морю: во Фракии, на Лемносе, в Эвбее и на Лесбосе, где земля, обрабатываемая 20 000 лесбийцев, была передана 3000 афинских бенефициариев, которые позволили части старого населения остаться в качестве своих крепостных.26 Все это говорит о систематической и хорошо организованной торговле зерном, которая была порождением афинской политики, а не просто бессистемной зависимостью от поставок, которые могли найти купцы в Эгейском море и за его пределами.27 Ее главными бенефициарами были богатые люди, получившие земли на заморских территориях (chora) Афинской империи.28

IV

Афины не терпели инакомыслия, и, когда в 470 году наксийцы попытались освободиться, Афины ввели денежные выплаты взамен кораблей, которые ранее предоставил Наксос; затем эта практика была распространена на союзников Афин, и сохранилось несколько списков дани, которые громко говорят о том, как Афины утверждали себя в Эгейском море. Но Делийской лиге вполне соответствовала Пелопоннесская лига, объединявшая города южной Греции, в которой доминировала Спарта. Фукидид прокомментировал разницу между этими двумя лигами:

Спартанцы не заставляли своих союзников платить дань, но следили за тем, чтобы ими управляли олигархи, которые работали бы в спартанских интересах. Афины же со временем захватили флоты своих союзников (за исключением Хиоса и Лесбоса) и заставили их платить денежные взносы.29

Таким образом, Спарта работала с союзниками, а Афины утверждали свое господство над зависимыми. С другой стороны, союзники Афин были впечатлены успешным руководством, которое они обеспечивали, часто вдали от Греции - афиняне хорошо понимали, что победы за рубежом могут быть использованы для продвижения их собственной гегемонии в Эгейском море. В 466 году союзники, возглавляемые афинским полководцем Кимоном, буквально разбили в пух и прах персидский флот, насчитывавший 200 кораблей, у побережья Малой Азии, в устье реки Эвримедон. Союзники вели упорную борьбу с персами, отправив 200 своих кораблей в Египет для поддержки восстания против персидского владычества (459 г.); однако это привело к унизительному поражению. Десять лет спустя Делийская лига отправила свой флот под командованием Кимона, чтобы доставить неприятности на Кипре, где властвовали персы. Тем временем Афины издевались над соперниками и мятежниками, укрепляя свою власть над Эвбеей, а в 446 году заключили мир с самым явным конкурентом за гегемонию, Спартой. Поскольку у Спарты и Афин были разные навязчивые идеи: Афины стремились удержать свои владения в Эгейском море, а Спарта - сохранить господство на Пелопоннесе, разделить сферы их интересов было несложно. Настоящие трудности возникали, когда меньшие города втягивали Афины и Спарту в свои собственные разборки.

Начало Пелопоннесской войны можно отнести к событиям на Адриатике, в небольшом, но стратегически важном городе, основанном на краю земли иллирийцев: Эпидамносе. Это был перевалочный пункт на все более важном торговом маршруте, по которому товары доставлялись из Коринфского залива в этрусские и греческие колонии в Спине и Адрии, - маршруте, к которому Афины проявляли все больший интерес. Эпидамнос был создан коринфскими колонистами из Керкиры (Корфу); таким образом, он был внучкой Коринфа, и, как и многие греческие города, его раздирала фракционная борьба между аристократами и демократами (436-435 гг. до н. э.). Демократы, осажденные аристократами и их варварскими союзниками иллирийцами, обратились за помощью к Керкире, но керкиряне были явно не заинтересованы в этом.30 Они считали себя респектабельной морской державой со 120 кораблями (флот, уступающий по размерам афинскому), конкурирующей на море со своим городом-матерью Коринфом, отношения с которым были явно прохладными: коринфяне были убеждены, что керкиряне не проявляют должного уважения к городу-матери, а керкиряне утверждали, что "их финансовая мощь в это время ставила их вровень с самыми богатыми государствами Эллады, а их военные ресурсы превосходили ресурсы Коринфа".31 Отношения еще больше ухудшились, когда Коринф откликнулся на призыв своих внуков в Эпидамне и отправил колонистов на помощь осажденному городу.32 Так между Коринфом и Керкирой разгорелся бессмысленный конфликт из-за вмешательства коринфян в то, что, по мнению керкирян, было их водами. Керкира обратилась за помощью к Афинам: керкиряне утверждали, что Афины с их могущественным флотом могут блокировать притязания Коринфа; "Коринф", - говорили они, - "напал на нас первым, чтобы потом напасть на вас".33 Они просили включить их в афинскую сеть союзов, хотя и понимали, что по условиям прошлых договоров между Спартой и Афинами, которые стремились уравновесить Делийскую и Пелопоннесскую лиги, это может быть воспринято неправильно:

В Элладе есть три значительные военно-морские державы - Афины, Керкира и Коринф. Если Коринф овладеет нами первым и вы позволите объединить наш флот со своим, вам придется сражаться против объединенных флотов Керкиры и Пелопоннеса. Если же вы примете нас в союз, то вступите в войну как с нашими кораблями, так и со своими собственными".34

Судя по этим словам, в них чувствовался фатализм в отношении грядущей войны. В 433 году афиняне отправили корабли на помощь керкирянам, взяв курс на Сиботу, расположенную между Керкирой и греческим материком, где 150 кораблей Коринфа и его союзников столкнулись со 110 кораблями Керкиры. Основное воздействие афинского флота было психологическим: афинская эскадра прибыла в момент начала сражения, и при виде ее коринфский флот разбежался, решив, что на подходе еще более многочисленный флот, что на самом деле было не так. Спарта благоразумно держалась в стороне от этих событий.35

Фукидид интересовался войной и политикой, особенно обоснованием политических решений греческих государств во время конфликта между Афинами и Спартой. Есть загадки, которые он не раскрывает: почему афиняне, построившие империю в Эгейском море, захотели ввязаться в войну в водах к западу от Греции, в Ионическом и Адриатическом морях; и насколько значимыми были коммерческие интересы Афин, Коринфа и Керкиры при принятии решения о начале войны. Коринфяне и афиняне не были слепы к новым деловым возможностям, которые открывались в Адриатике в течение пятого века до нашей эры. Экономические соображения, несомненно, лежали в основе другого решения афинского собрания: осадить Потидею, коринфскую колонию (и афинскую союзницу) на Халкидском полуострове, недалеко от современного города Салоники; Фессалия давала доступ к некоторым зерновым землям, из которых Афины черпали свои запасы, а контроль над Фессалией определял бы и контроль над северными островами Эгейского моря, такими как Лемнос, на которых доминировали Афины. Тем временем Пелопоннесская лига столкнулась с растущим хором жалоб на Афины, даже от своих собственных союзников: Айгина, остров, лежавший между Аттикой и Пелопоннесом, роптал на присутствие афинского гарнизона, что ставило под угрозу его автономию.36 Другими словами, остальные греки наблюдали за тем, как афиняне превращают свою систему союзов в империю, и задавались вопросом, когда и где этот процесс закончится. Спартанцы решили, что должны дать отмашку; многие в Спарте глубоко не хотели вступать в войну, и когда вопрос был поставлен на голосование в спартанском собрании, сначала было неясно, кричат ли сторонники войны громче, чем те, кто выступает за умиротворение.37

На первом этапе конфликта между Афинами и Спартой, так называемой Архидамской войне (431-421 гг. до н. э.), Афины смогли продемонстрировать свое превосходство на море; в 428 г. афиняне энергично отреагировали на восстание на Лесбосе, которое началось, когда жители его столицы, Митилены, сговорились сбросить афинскую власть над островом и расширили свой флот.38 Они сообщили Спарте, что афиняне "испытывают некоторую тревогу по поводу нашего флота - вдруг он соберется в единую силу и присоединится к вам или к какой-нибудь другой державе"; однако "если вы окажете нам искреннюю поддержку, то получите государство с большим флотом (который вам больше всего нужен)".39 Пелопоннесцы сразу же приняли митиленцев в свою лигу, но это не спасло Митилену от захвата афинянами. В знаменитых или печально известных дебатах, последовавших за этим, можно обнаружить самодостаточный, исключительный вкус афинской демократии: афиняне согласились с безжалостным предложением таких генералов, как Клеон, предать смерти всех мужчин-митиленцев, а всех женщин и детей обратить в рабство. Для исполнения этого указа на Лесбос была поспешно отправлена трирема. Однако афиняне продолжали сомневаться, и для отмены приговора была отправлена вторая трирема. Она мчалась за первой, но так и не догнала ее; однако прибыла как раз вовремя, чтобы спасти население. Это и была империя; как утверждали повстанцы, афиняне постепенно лишили своих союзников независимости и перестали относиться к ним как к равным.

Пелопоннесская война привела к массовым человеческим жертвам как в результате болезней, так и в результате человеческой жестокости. Чума, возможно, бубонная, пришла в Грецию в 430 году и опустошила Афины. Морские пути Средиземноморья всегда служили средством передачи пандемий, о чем красноречиво свидетельствуют лучше задокументированные случаи чумы при Юстиниане в шестом веке нашей эры или Черной смерти в четырнадцатом веке. Патологии этой болезни, которая рассматривалась как наказание богов за человеческие грехи, уделялось не так много внимания.

В 425 году афиняне попытались перенести войну на Пелопоннес, создав базу в Пилосе, бывшей столице древнего Нестора, откуда они могли вмешиваться в поставки, направлявшиеся в Спарту.40 В результате 440 спартанских гоплитов оказались на острове Сфактерия напротив Пилоса, и некоторое время их судьба казалась связанной с будущим этой войны. Эти люди, возможно, составляли десятую часть элитной спартанской армии, поэтому их вызволение было очень важным вопросом для Спарты. Местное перемирие между спартанцами и афинским полководцем привело к сдаче Афинам спартанского флота в этих водах, около шестидесяти судов, в качестве заложников, которые должны были удерживаться до завершения переговоров между двумя сторонами. Все это, казалось бы, сулило конец самой войне; но, как только спартанские делегаты предстали перед афинским собранием, они сочли невозможным признать фактическую победу своих врагов.41 Поэтому война продолжалась, и афинский полководец Клеон удивил всех, направив отряд в Пилос и добившись капитуляции гоплитов на Сфактерии - это не было повторением Фермопил.42

Вскоре война вышла за пределы Эгейского моря и вод вокруг Керкиры. Почему афиняне открыли новый фронт в Сицилии в 427 году, остается загадкой. Фукидид считает, что афиняне надеялись предотвратить попадание сицилийского зерна в пелопоннесские города, а также что афиняне начали задумываться о том, "возможно ли им получить контроль над Сицилией".43 Привыкшие властвовать над островами, афиняне не осознавали, насколько велик этот остров и сколько соперников существует за контроль над ним: карфагеняне были одним из потенциальных врагов; сиракузяне представляли собой более непосредственную угрозу, поскольку они были дорийскими колонистами, хорошо вооруженными и имевшими большой флот, который мог поступить на службу пелопоннесской стороне.44 Древняя лояльность вышла на первый план: согласно Фукидиду, сицилийские колонисты четко делились на ионийцев, которые поддерживали афинский союз, и дорийцев, которые инстинктивно поддерживали Спарту. Леонтини, ионийская колония на востоке Сицилии, воевавшая с Сиракузами, обратилась за помощью к Афинам, и афиняне прислали двадцать кораблей; уверенность афинян в себе была подкреплена быстрыми успехами, включая освобождение Леонтини и установление афинского господства над Мессинским проливом. Сиракузы оказались слабее, чем ожидалось, и Сицилия представлялась вполне реальным завоеванием. Это было катастрофическое предположение.

На следующем этапе конфликта между Афинами и Спартой вновь возник Сицилийский вопрос. Сеть афинских союзов на Сицилии простиралась по всему острову, охватывая даже эллинизированных элимийцев на западе Сицилии. Жители Сегесты или Эгесты недавно начали строить великолепный храм, который стоит до сих пор. Они считали Афины своим защитником от Сиракуз и их союзников; когда дориец Селинус на юге напал на Сегесту, сегестанцы отправили в Афины посольство с просьбой о помощи (416/415 гг. до н. э.). Селинус (Селинунте) - еще один древний сицилийский город, чей крупный храм сохранился до наших дней. Сегестанские посланники подчеркивали, что это только начало попытки Сиракуз и дорийских греков добиться гегемонии над всем островом, что вполне правдоподобно - несколько сиракузских тиранов имели пансицилийские амбиции. Все эти аргументы подпитывали энтузиазм афинян по поводу возобновления сицилийского фронта.45 Сегеста была готова заплатить афинянам за помощь, прислав солидный подарок в шестьдесят талантов нечеканного серебра; афинских послов в Сегесту угощали золотыми и серебряными блюдами, и они увезли с собой впечатление сказочно богатого острова, приобретение которого очень хорошо послужит афинским интересам. Но сегестанцы повторно использовали свой сравнительно небольшой запас изящных тарелок, перенося их из дома в дом, когда афинские послы переходили от хозяина к хозяину.46 Однако всего этого было более чем достаточно, чтобы соблазнить жадных афинян, и собрание проголосовало за отправку шестидесяти кораблей в Сицилию; одним из командиров был Алкивиад, который был ярым сторонником сицилийской экспедиции и который позже бесстыдно переметнулся на сторону Афин, Спарты и Персии, только чтобы быть встреченным Афинами к концу войны как потенциальный спаситель города.47 Но Алкивиаду не дали шанса доказать свою состоятельность: его обвинили в причастности к странному акту святотатства - ночной порче нескольких герм, фаллических скульптур, которые были разбросаны по городу Афины. Решив, что в Афинах ему грозит большая опасность, чем в Спарте, он перешел на сторону врага.