Чтение онлайн

— Дорогой мой сыночек, — начал читать он.

— У нас все хорошо. Мэри совсем оправилась после своего ранения. Джо и Дебора за ней ухаживали, пока она была в Амстердаме, а потом я и Майкл туда съездили, не открыто, конечно — и забрали Мэри домой. Его светлость пока ходит с тростью, как дядя Меир, но и то хорошо, что он выжил — бедная Мадлен всю осень себе места не находила, ведь ничего не было известно. Потом Джон прислал весточку из Кенигсберга, а к Рождеству и сам приехал. Передай, пожалуйста, наши соболезнования бедной Салли, я даже не знаю, как ее утешить…. — Тедди опустил листок на свой большой, с аккуратно разложенными бумагами, стол и едва слышно вздохнул. «Дети и внуки растут и радуют нас, — продолжил он, — посылаем пожелания здоровья и счастья маленькому Теду. Надеемся, что Мораг уже выздоровела и вернулась домой. О делах Питер тебе пишет отдельно, я же целую тебя, мой милый Тедди».

Он отложил письмо. Поднявшись, пройдя по персидскому ковру, Тедди посмотрел на мраморную, пустую террасу. Последнее письмо от Мораг пришло на Пасху — она совсем оправилась и собиралась приехать в Бостон. Тедди потер лицо руками, все еще стоя у окна: «Господи, я знаю, я виноват перед ней. Я обещаю, обещаю — такого больше никогда не повторится».

Тогда, осенью, он сказал плачущей Салли: «Вы только не волнуйтесь, пожалуйста. Я поеду в Нью-Йорк и сам все выясню».

Констанца, затянувшись сигаркой, — они с Тедди сидели в редакции, — встала. Нажав на какой-то выступ в своем рабочем столе, она достала из потайного ящика конверт. «Это она у меня держала, — сказала женщина, глядя на него темными, ласковыми глазами, — на случай, если…, Здесь список безопасных домов в штате Нью-Йорк. Только, Тедди, — Констанца, внезапно, ласково погладила его по голове, — эти люди очень осторожны, они не будут с тобой говорить…»

— Придется, — упрямо, мрачно отозвался Тедди. Он обошел все эти дома. Вернувшись в Бостон, оставив сына на попечение Салли, Тедди уехал на границу Южной Каролины. В Чарльстоне он увиделся с миссис Сальвадор. Добравшись до Харперс Ферри, рассматривая новый, подвесной мост, он вспомнил недовольный голос местного шерифа: «Я тогда шесть человек потерял, мистер Бенджамин-Вулф. Это были негры, беглые, никакого сомнения. Я очень надеюсь, что тот, кто на мосту отстреливался, тоже погиб. Потомак тут широкий, быстрый — Господь его знает, куда тело унесло».

Тедди отправился вниз по течению реки. Он нашел ее в двадцати милях от Харперс Ферри, в сонном, красивом городке Лисбург. «Действительно, — сказал ему тамошний шериф, — сами посмотрите. Утопленница, цветная, без документов, с огнестрельными ранениями. Рост пять футов восемь дюймов».

Тедди взглянул на запись в большой, переплетенной в кожу книге. Улица за окном была устлана золотыми, осенними листьями, на верхушках деревьев перекликались птицы.

— Где ее похоронили? — спросил Тедди.

— На кладбище для цветных, разумеется, — пожал плечами шериф.

— Даже после смерти, — горько подумал Тедди. «Даже в могиле, и то….»

— Я хотел бы опознать тело и увезти его в Бостон, — устало сказал он шерифу. «Там ее семья, ее мать…»

— Надо взять разрешение на вскрытие могилы, — предупредил его шериф. «В Ричмонде, в столице штата».

— Возьму, — Тедди коротко поклонился и вышел.

Шериф повертел в руках изящную визитную карточку, напечатанную на атласной бумаге: «Бенджамин-Вулф. У него земли, в Виргинии, южнее нас, я помню. И вообще, — он брат этого Вулфа, правой руки президента. Зачем он с этой цветной возится?»

А потом была выложенная камнем, удушливо пахнущая комната. Тедди, отведя глаза, сказал себе: «Это не Марта. Это просто….- он сжал кулаки — до боли. Глядя на еще заметную родинку под лопаткой, Тедди вспомнил, как целуя ее, зарывался лицом в тяжелые, темные, волнистые волосы.

— Да, — кивнул он, наконец. «Да, я опознал ее. Марта Фримен, цветная, двадцати девяти лет, уроженка Бостона. Вот ее паспорт, — Тедди протянул местному коронеру копию. Тот, поправив очки в стальной оправе, стал оформлять свидетельство о смерти.

Тедди потушил сигару в фарфоровой пепельнице: «Мораг я просто написал, что Марта умерла. Господи, я же знаю, это я виноват. Накажи лучше меня, как хочешь, так и накажи».

Он оправил сюртук. Пройдя в детскую, Тедди позвал: «Сыночек! Поехали, экипаж уже готов».

Тед сидел за маленьким, по его росту столом. Подняв каштановую голову, мальчик серьезно сказал: «Когда мамочка приедет, я ей покажу, что уже умею писать. Она порадуется. Папа, — сын взял его большую руку, — а мамочка скоро вернется?»

— Скоро, милый мой, — вздохнул Тедди. Они спустились вниз.

Экипаж Салли ждал у ограды кладбища. Женщина, — в траурном, черном платье, завидев приближающихся лошадей, прижала к себе Ната и попросила: «Погуляй с Тедом, милый. Не надо малышу здесь быть. Мы потом к Марте вместе сходим».

Нат взял красивую, смуглую руку матери, украшенную одним золотым, с темной жемчужиной, кольцом. Подросток внезапно, гневно отозвался: «Когда я вырасту, мама, я стану юристом. Рабство так, — он показал на кладбище, — не прекратить. Хватит бегать. Папа же освободил бабушку из рабства, законным путем, так и должно быть».

Салли только вздохнула. Нат, распахнув дверцу экипажа, подал ей руку. «Юристом, — подумала женщина, глядя на изящную, в темном сюртуке, фигуру сына. «Да как? Нет колледжей для цветных, а отец его никогда не даст денег, чтобы Нат в Европу отправился. Тедди же мне сказал — трастовый фонд, что Дэниел для Ната основал — он только под его контролем. Даже когда Нату восемнадцать исполнится — он без разрешения отца не сможет деньги забрать».

Салли знала, что сын пишет в Нью-Йорк, сестре, а на рождественские каникулы, когда Дэвид гостил у Тедди, они все вместе обедали. «Не буду Дэниелу об этом говорить, — тогда решила Салли, — зачем его беспокоить, у него и так дел много».

Тедди повел ее по аккуратно подметенной дорожке к двум памятникам — темного гранита. Марта была похоронена рядом с отцом. «Спасибо тебе, — тихо сказала Салли, вытирая платком глаза. Черная, бархатная, украшенная пучком траурных перьев шляпа женщины чуть качнулась. «Спасибо, Тедди».

— Что вы, тетя Салли, — он посмотрел на изящные буквы. «Марта Фримен. 1778–1807. Bury me not in the land of slaves».

— Как ее отец завещал, — всхлипнула женщина. Они услышали из-за ограды звонкий голос Теда: «Мама! Мамочка!»

— Как вытянулся, — Мораг обнимала сына, целуя его теплые, влажные от слез щеки. «Мама… — Тед прижался головой к подолу ее простого, шерстяного платья.

— Я тебе подарки привезла, — зашептала Мораг. «От бабушки, от дедушки, от дяди Элайджи…Мне дома сказали, что вы с папой здесь…».

— Здесь тетя Марта похоронена, — грустно сказал ей сын, указывая в сторону Ната, что шел к воротам кладбища. «Папа там, с тетей Салли. Я сейчас позову его».

Сын побежал к ограде. Мораг, чуть пошатнулась: «Господи, помоги мне». Она вспомнила морозную, снежную ноябрьскую ночь, жадный, звонкий крик ребенка и голос матери: «Мальчик. Небольшой, но здоровенький, сразу видно. Ты ему грудь дай, завтра его заберут, я договорилась».