Чтение онлайн

Он положил газету на место и Тони решила: «Не буду ему о Нате говорить. И об Элайдже тоже не буду. Не сейчас, по крайней мере. Он устал. Все говорят, что не сегодня-завтра палата представителей и сенат будут обсуждать планы войны с Британией. Он там выступает, от Государственного Департамента. Пусть отдохнет, раз он здесь».

— Не хочу тебе мешать, — усмехнулся Дэниел, посмотрев через плечо Тони в ее блокнот. «Пишешь о том, что в Нью-Йорке нужен парк? Молодец, отличная идея, — добавил он покровительственно. «Я в кабинете буду, поработаю с бумагами». Тони проводила его взглядом: «Даже на Рождество нам с Дэвидом не предложил к нему приехать. Хорошо, что дядя Тедди Дэвида почти усыновил. Хоть было, где праздники провести».

Она погрызла перо и вернулась к работе.

Дэниел сел на скромный стул в кабинете жены и обвел глазами комнату: «Констанца не любила роскошь. За сосновой конторкой всю жизнь работала, до сих пор на ней чернильные пятна. А я — он погладил рукой дерево, — люблю».

На зеленом сукне стола лежала карта Великих Озер, за окном библиотеки дул сильный, зимний ветер, трещали дрова в камине. Пахло сандалом, виски, отменным табаком.

— Вы садитесь, полковник, — Дэниел заставил себя не отводить взгляд. «Все этот проклятый, Менева, — зло подумал Дэниел, доставая бутылку. «Что ему стоило снять скальп, как следует? Или просто перерезать горло? Я бы перерезал, просто из чувства жалости. Никому нельзя ничего поручать, все надо делать самому».

— Как ваши ноги? — поинтересовался он. «Уже лучше? На лошади можете ездить?»

Он стоял, согнувшись, поддерживая себя двумя костылями. То, что осталось от кистей, было спрятано под черными перчатками. Масса воспаленных шрамов дернулась, один серый глаз, — второй был закрыт повязкой, — посмотрел на Дэниела.

— Могу, — каркнул Хаим. «В седле мне легче, это хожу я еще с трудом».

— И губ у него нет, и носа, — подумал Дэниел, — и видно, что парик на нем. Еще и ушей нет, не говоря обо всем остальном, — он отвернулся и сказал себе: «Пусть она потерпит еще немного. Послезавтра этот…это…уедет на границу и вернется оттуда в гробу. В этот раз я не сделаю ошибки».

Он ловко держал стакан культями. Быстро его, опрокинув, дождавшись, пока Дэниел нальет еще, Хаим опять выпил. «Хорошо, хоть не со склянкой опиума сюда пришел, — мрачно подумал Дэниел. «У него культи дрожат. Эстер и Меир, конечно, все скрывают. Сначала он оправлялся от ранения, теперь в отпуске по болезни…, В отставку он уйти не успеет, обещаю. Хватит ей страдать, моему счастью».

Он раскрыл шкатулку с сигарами и поднес ее Хаиму: «Раз вы уже почти в строю, пора вам возвращаться к разведке, полковник. Как вы знаете, нам интересны перемещения британских войск на канадской границе — туда вы и отправитесь. Под видом раненого солдата, разумеется, — небрежно добавил Дэниел.

Он, едва скрывая брезгливость, посмотрел на то, как культя шарит среди сигар. Подавив чувство омерзения, Дэниел вежливо предложил: «Позвольте мне».

Дэниел чиркнул кресалом и услышал хриплый голос: «Мне надо отомстить тому мерзавцу…Меневе…, мистер Вулф. Я хочу вернуться за реку Огайо, там ведь тоже война».

— Локальные стычки, — Дэниел поднял бровь. «Мы этих индейцев скоро оттесним к горам, обещаю. Приедете с канадской границы и сразу отправитесь туда, полковник». Он порылся в ящике стола: «Пакет, передадите полковнику Уотсону, в Буффало, от него получите дальнейшие распоряжения. Желаю удачи, — он заставил себя прикоснуться пальцами к культе.

Когда Хаим, шаркая костылями по дубовому полу передней, вышел — Дэниел прислонился к мраморному камину. Глядя в огонь, он задумчиво сказал: «Когда я был капитаном, Уотсон служил у меня сержантом, вместе с Фрименом покойным. Жаль, что Нат погиб — у него бы рука не дрогнула. Ничего, у Чарли Уотсона тоже не дрогнет, он мне своим нынешним званием обязан. Правильно я решил — не вмешивать в дело того квакера-трезвенника. Он бы сразу побежал жаловаться в Палату, в Сенат…, Забыл, что он, в прошлом, британский гражданин. Скоро вспомнит, — Дэниел рассмеялся.

— Чарли Уотсон не побежит, он свою выгоду знает, — Дэниел, держа на весу салфетку, обтер кресло, где сидел Хаим. «Вот и славно. Тогда она будет свободна, любовь моя, мое счастье…»

Дэниел присел к камину. Вытянув длинные ноги, отпив виски, он вспомнил заснеженные улицы Вашингтона.

— Остановите, я пешком дойду, — велел Дэниел кучеру, завидев впереди знакомую, стройную фигуру в отороченном мехом соболя, уличном рединготе.

— Миссис Горовиц, — сказал он, нагнав ее, кланяясь, — позвольте, я вас провожу, все-таки скользко.

От нее пахло фиалками, белокурые волосы были прикрыты бархатным, цвета желудей, капором. Батшева подняла на него темные глаза и Дэниел понял: «Плакала. Господи, бедная девочка, это чудовище неделю как домой вернулось. Все лето в Цинциннати пролежал, а осенью они его в здешний госпиталь перевезли. Прячут от глаз людских, да и как не прятать, я читал его армейские документы и заключение врачей — тоже. Что ему стоило сдохнуть, так нет ведь — живет».

— Как ваш муж? — осторожно спросил он, когда они уже подходили к дому Дэниела — особняк Горовицей был за углом улицы. «Он вернулся из госпиталя, мне Меир говорил».

Батшева сглотнула и покраснела: «Спасибо, мистер Вулф…Ему немного лучше».

Он проводил ее до кованой калитки дома и ласково сказал: «Миссис Горовиц…Вы знайте, пожалуйста, что вы всегда можете со мной поговорить. Я ведь был знаком с вашими родителями. Я и сам — семья, вы видели родословное древо. И я рядом, — Дэниел улыбнулся, — ваш сосед. Просто приходите выпить чаю, в любое время».

Он был много выше ее. Батшева вдохнув запах сандала, — уютный, надежный, — робко взглянула в сине-зеленые, красивые глаза.

— Спасибо, мистер Вулф, — прошептала девушка и быстро пошла по дорожке к гранитному портику.

— Придет, — удовлетворенно сказал себе Дэниел, поворачивая к своему дому. «Непременно придет».

Хаим подождал, пока слуга разденет его. Он зашаркал в кабинет к отцу — тот сидел за бумагами. Хаим посмотрел на почти седую голову. Меир встал: «Ты присядь, сыночек».

Хаим отмахнулся: «Врачи велели мне больше стоять, ты же знаешь, папа». Меир посмотрел на изуродованный, без губ, рот и услышал тихий голос жены: «Хаим никогда не подаст на развод, ему важно, чтобы рядом с ним был любящий человек».

Меир обнял жену, — они лежали в постели. После долгого молчания, мужчина вздохнул: «Эстер…, Девочке двадцать один год едва исполнилось. Ты помнишь — они после свадьбы две недели вместе прожили, и потом Хаим уехал. И возвращался он всего несколько раз. Батшева и не знает его совсем. Зачем ее заставлять жить… — он не закончил. Эстер твердо ответила: «Хаим вылечится, уйдет в отставку и у них будут дети. Он ее любит. В конце концов, это долг жены — быть рядом с мужем, в горе и радости».

— Это у них, — Меир показал рукой на окно спальни. «А у нас, в таком случае, жена может подать на развод, ты знаешь законы».