Чтение онлайн

— Да, — кивнул Теодор. Он и бабушка Тео рассказывали ей о Париже. Тони, сейчас, поднимаясь, решила: «Поеду туда, когда вырасту». Она пригляделась и увидела всадников у ограды кладбища. Двое юношей спешились. Тони, выйдя наружу, посмотрев на них, смело сказала: «Здравствуйте, я Антония Кроу. А вы, должно быть, Бенедикт, — она протянула руку темноволосому юноше, — мы получили письмо, что вы приедете. А где бабушка Марта?»

Бен смешливо пожал маленькую, но твердую ладошку. Девчонка взглянула на него лазоревыми глазами. Вздернув подбородок, она повернулась ко второму юноше: «А вы кто?»

— А я, — он изящно поклонился, — я, мисс Кроу, лорд Джон Холланд, граф Хантингтон, наследный герцог Экзетер, к вашим услугам.

— Очень длинно вас зовут, — Тони хихикнула. «Дедушка Джованни в церкви, — она указала на открытые двери и внезапно добавила: «Я знаю, мистер Кроу, здесь ваша мама похоронена, моя тетя Мэри. Мне очень жаль, — девочка помолчала. Бен улыбнулся: «Спасибо, мисс Кроу. А мы, — он развел руками, — сестру мою окрестили, маленькую Мэри. Бабушка Марта, и ее светлость герцогиня, матушка лорда Джона, уже в усадьбе. Мы решили на кладбище заехать, по дороге».

— А мы на лодке, — Тони махнула рукой в сторону реки. «Я грести умею, вы не думайте, — обратилась она к юношам, — мой папа и дедушка были знаменитыми капитанами. У нас, в Америке, тоже лодка есть, на Потомаке. Хотя по нему, — Тони хмыкнула, — паровые суда ходят. За ними будущее, — сладко улыбаясь, добавила девчонка. Бен усмехнулся про себя: «На носу веснушки. Смешная какая».

— У вас есть кровь Ворона, — девчонка подергала Джона за рукав хорошо скроенного сюртука. «Я на родословном древе видела. У меня, — гордо сказала Тони, — тоже. Я вам его клинок покажу, я его привезла».

Она обернулась и, помахав, крикнула: «Дедушка Джованни, Аарон! Бенедикт приехал и, — Тони замялась, и выпалила: «Лорд Джон Холланд, граф Хантингтон, наследный герцог Экзетер!»

— Вас всегда надо так называть? — она повернулась к Джону.

Тот весело расхохотался и протянул ей руку: «Просто «Джон», дорогая мисс Тони».

Джованни, сопровождаемый детьми, спускался к пристани. Лорд Холланд задумчиво сказал: «Кровь Ворона, посмотри-ка. Аарон так вытянулся, — он взглянул на рыжую голову мальчика, — девять лет ему, а скоро нас догонит, — он потрепал Бена по плечу. Юноша вздохнул: «Что делать, раз мы оба невысокие. Здесь меня подождешь? — спросил он у приятеля.

— В церкви, — Джон зашел в прохладный зал серого камня. Перекрестившись на простое, темного дерева распятие, юноша присел.

— Как папу одного оставлять, на Святой Елене? Хотя мама приедет, в следующем году, и папа утверждает, что ему там лучше. И тетя Джо поможет, Давид, его семья…, Господи, — он закрыл глаза, — как далеко эта Австралия, и ведь долго там пробыть придется, пять лет. А иначе нельзя, мне надо научиться управлять колониями. Одной Европой дело сейчас не ограничивается. Я совсем один буду, — он вздохнул и сжал зубы: «Справишься. Все будет хорошо. На Святой Елене сядешь на корабль до Кейпа, а оттуда в Австралию. И там, — Маленький Джон улыбнулся, — люди живут. Дядя Питер рассказывал — де ла Марки который век в Бомбее, и двигаться из Индии не собираются пока что.

Бен появился в дверях. Юноша, отложив Библию, велел себе: «Никому ничего не говори. Папа знает, а маму волновать не надо. У нее и так много хлопот. Вероника ребенка ждет, Джоанна нашлась, наконец-то. Папа ей напишет, со Святой Елены, и я тоже — как до Австралии доберусь».

Они вышли в жаркий, августовский полдень. Джон, глядя на зеленую, медленную Темзу, вдохнул запах цветов: «Через пять лет я вернусь, непременно. Может, — он рассмеялся про себя, — в Австралии встречу девушку, что мне по душе придется. Есть же там девушки, не могут не быть».

На круглом столе орехового дерева горели серебряные подсвечники, пахло розами. Два букета, белый и винно-красный, стояли в серебряной вазе. Джованни, разливая чай, только усмехнулся: «Как вы, Теодор, сюда приехали, так каждую неделю цветы доставляют. И в Америке так было?»

— Конечно, — Федор принял чашку. «Я тебе больше скажу, и в Брюсселе так будет, я уверен. Не знаю, — он взглянул на красные розы, — что это за поклонник такой, но их четверть века почти присылают».

— Ты ведь, — задумчиво спросил Джованни, — ты больше сорока лет ей, — он махнул рукой в сторону двери, — цветы даришь, да?

— Сорок два, — ответил Федор. «Как увидел ее в первый раз, в Comedie Francais, так и дарю. И до смерти моей так буду делать». Он искоса взглянул на Джованни. Понизив голос, мужчина добавил: «Не волнуйся, у тебя уже правнучка есть, и внук тоже появится. Или внучка. Мирьям опытная акушерка, их там, — он показал за окно, — много будет. Франческо тоже рядом. Все пройдет отлично».

Джованни помешал чай и сердито вздохнул: «Я тоже хотел поехать, но здесь Тони, Аарон, девочки. Надо кому-то за ними присматривать. Где там они? — дверь открылась. Марта, внеся яблочный пирог, деловито сказала: «Диана с младшими, играет с ними. Мадлен помогает Мирьям собраться, мы поедем скоро. А эти, — она чему-то улыбнулась, — по саду гуляют, сейчас придут».

— Вы пишите, — велел Джованни, когда Марта и Тео уселись за стол. «Гонца пошлите, как там…, - он не закончил. Марта, бодро заметила: «Все будет хорошо, милый».

Французское окно было распахнуто. Она увидела пару, что сидела на скамейке: «Пора детей звать, Бенедикт все шпагу рассматривает, что ли?»

— Очень красивая, бабушка Марта, — Бен стоял на пороге. «Это того самого Ворона, что в Картахене погиб, еще во времена королевы Елизаветы? Я думал, что это легенда все, песни же поют, — юноша покраснел, — о нем, о Вороне?»

— Отчего же легенда? — расхохотался Федор. «У нас в России меч есть родовой, ему чуть ли не восемь веков».

Бен вспомнил ласковый голос отца: «Этот медальон твой дедушка подарил бабушке твоей, моей маме, как поженились они. Он магометанин был, поэтому здесь, — отец указал на тусклое, старое золото, — арабские буквы. Кольцо, — Майкл раскрыл медальон, — это я для твоей мамы сделал, из метеорита».

Бен осторожно прикоснулся к серому металлу: «Так значит, это внеземное, папа?».

Отец помолчал, глядя куда-то вдаль, на алый, зимний закат над лондонскими крышами. «Внеземной минерал, — согласился он. «Наш с тобой предок, Джордано Бруно, писал о множественности обитаемых миров, его из-за этого на костре и сожгли». Оотец вздохнул: «Не только из-за этого, конечно. По совокупности деяний, так сказать. Жил бы я в те времена, меня бы, наверное, тоже сожгли. И дядю Джованни, и дядю Теодора, и месье Лавуазье, хоть мы все в Бога и верим. Но сейчас, — Майкл надел медальон, — сейчас другое время, милый. И хорошо, что так. Потом, — он потрепал сына по голове, — тебе его отдам, и кольцо тоже».

— А Тони, — Бен принялся за пирог, — Тони внучка месье Лавуазье. Вот оно как.

— Джон, Ева, — услышал он голос бабушки Марты, — идите сюда, попьем чаю, и нам уезжать надо. Диана уже здесь.

— Здесь, — согласилась девочка, усаживаясь за стол. «Они, — Диана указала на потолок, — спят уже. Я с детьми умею обращаться, — девушка рассмеялась, — я дома, в Лидсе, целый класс малышек учу. Они еще младше Тони и Аарона».

Диана обвела глазами стол: «Только трое взрослых останется. Может, притвориться, что я заболела? Тяжело. Здесь госпиталя нет, меня в Лондон повезут. Я сбегу из больницы и доберусь до Дьюкс-плейс. Спрошу, как пройти, ничего страшного. Хватит, — девочка нарочито спокойно размешала сахар в чае, — дедушка мне все объяснил, и письмо из раввинского суда прислал. Я еврейка, и всегда ей буду. Покажу документы равю Гиршелю и попрошу, чтобы меня отправили в Иерусалим. В жизни, — Диана зло, незаметно ударила носком туфли ножку стола, — в жизни больше в этот Лидс не вернусь. У мамы Ева есть, Аарон — ничего страшного».