Чтение онлайн

Дэниел отпил кофе и поморщился:

— Ну и помои. Господи, как они тут выживали, все это время. И платье у нее — заплата на заплате. Очень хорошо, — он незаметно посмотрел на живот Констанцы. «Как раз то, что мне надо. Я объясню Салли, что не мог оставить женщину в отчаянном положении. Скажу, что я не живу с Констанцей, что наш брак — формальность…, А Констанца ничего не узнает о Салли и маленьком. Не придется бросать карьеру. Констанца, — он усмехнулся, — она мне всю жизнь благодарна будет. Вот и славно».

— Спаслись, — повторил Дэниел. «И Теодор, и моя сестра, и Мишель. Они добрались до Петербурга, поженились…»

Констанца вытерла ладонью слезы и опять всхлипнула: «А тетю Марту и дядю Джона казнили…, И Элиза пропала, я не знаю, где она…»

— Граф Хантингтон, и твой дядя поехали ее искать, — успокоил ее Дэниел. «В Вандею. И Майкл с ними отправился. Все будет в порядке, Констанца».

Мадам Лавуазье нарезала черствый хлеб: «Сыра у нас нет, все моему мужу отнесли. Угощайтесь, месье Вулф». Она помолчала:

— Вам в префектуру сходить надо, пожениться. Вы меня простите, месье Вулф, что я так прямо говорю, но Констанце опасно тут оставаться. Это же не брак, — она усмехнулась, — префект вам бумагу выдаст. Потом ее выбросите, как в спокойном месте окажетесь.

— Я тебе выпишу американский паспорт, — Дэниел наклонился к Констанце, — у меня печать есть. Когда только мы поженимся, ты будешь обладать дипломатической неприкосновенностью, как супруга посла. Вот и все, очень просто, — он улыбнулся.

Констанца не поднимала глаз от чистого, выскобленного пола.

— Антуан был бы рад, — грустно подумала она, — это же Дэниел…, Он добрый, заботливый, он вырастит дитя. Только надо…, - она вздохнула. Комкая изношенную, синюю шерсть платья, девушка поднялась: «Я провожу тебя, Дэниел».

На лестнице было пустынно, в окно был виден купол Пантеона и летящие над Парижем, быстрые, белые облака.

— Дэниел, — спросила она, держась рукой за стену, — ты приехал…, приехал, чтобы разыскать меня?

— Конечно, — он посмотрел на ее бледные щеки, на круги под темными глазами:

— Тебе сейчас не надо волноваться, а надо есть, и отдыхать, Констанца. Мы поженимся и сразу уедем в Кале. Там должны быть американские корабли, в гавани. Дитя родится в Америке…,- Дэниел увидел, как блеснули ее глаза — быстрым, холодным, огнем.

— Я тебя не люблю, — Констанца вскинула голову. «И ты меня тоже. Поэтому ты мне должен обещать — мы не будем жить, как муж и жена, и разведемся, если кто-то из нас об этом попросит. Иначе будет бесчестно».

— Конечно, — мягко ответил Дэниел. Наклонив голову, он поцеловал руку девушки. «Слово джентльмена, Констанца. Я приду вечером, заберу твои вещи, — он усмехнулся, — когда соседки ваши разойдутся. У меня консульская квартира, там совершенно безопасно. У тебя будет своя спальня, конечно, — добавил он. «Завтра отправимся, купим тебе платьев, обуви, — он взглянул на ее истрепанные туфли, — багаж…»

— Я бы хотела одолжить, у тебя денег, — твердо проговорила Констанца, — под расписку. Как только я начну зарабатывать, в Америке — я отдам. Я должна помочь мадам Лавуазье, я бы без нее не выжила…, И мне надо будет заплатить за роды…, - она покраснела и смешалась.

— Пожалуйста, — попросил Дэниел, — дай мне возможность сделать это самому.

Она молчала, а потом вздохнула:

— Спасибо, Дэниел. Я ведь до сих пор в списках тех, кого разыскивает Комитет Общественного Спасения, меня могут отправить на гильотину… — Констанца подышала и закрыла глаза: «Он хороший человек. И у маленького будет отец. А я буду работать, и вспоминать об Антуане. Вот и все, и больше мне ничего не надо. Никого не надо».

— Все будет хорошо, — ласково сказал Дэниел. Констанца, не поднимая век, превозмогая огромную, перехватившую дыхание, боль в груди, заставила себя не думать о веселых, голубых глазах, не слышать шепот: «Конни, любовь моя…». Она кивнула: «Да».

Дверь кабинета префекта была украшена трехцветной кокардой. Констанца сидела, сплетя пальцы, покачивая ногой, — она была в новом, просторном, цвета лесного мха, платье, собранном под грудью. Темно-золотые локоны выбивались из-под кружевного чепца.

— У нее отличная фигура, — подумал Дэниел, исподтишка оглядывая девушку. «И грудь выросла, это потому, что она ребенка ждет. Надо будет уложить ее в постель, и быстрее, — он усмехнулся и услышал ворчливый голос: «Брачующиеся!»

В кабинете пахло старыми чернилами, над креслом префекта висел написанный на холсте лозунг: «Свобода, Равенство, Братство».

Констанца бросила взгляд на гипсовый бюст, что стоял на деревянном пьедестале, и невольно улыбнулась: «Тетя Тео. Надо же, где мы встретились. Хорошо, что они с дядей Теодором счастливы». Она незаметно положила руку на живот и пообещала ребенку: «Мы тоже с тобой — будем счастливы, милый. И я тебе расскажу о твоем папе, когда ты подрастешь, обязательно».

— Мисс Софи Кроу, — префект изучал американский паспорт, — рождена в Бостоне, двадцати лет от роду, и мистер Дэниел Вулф, рожден в Вильямсбурге, Виргиния, тридцати девяти лет от роду. Посол по особым поручениям, — с акцентом прочел он. Префект откашлялся, отведя глаза от Констанцы.

— А что это вы в Париже решили жениться, месье Вулф? — полюбопытствовал префект.

— Я участвовал в американской революции, — искренне сказал Дэниел, — и восхищаюсь французской. Мы с моей будущей женой решили, что приедем на землю, освященную высокими идеалами свободы, — он указал на лозунг, — и там заключим наш союз. Наш ребенок, — он улыбнулся, — родится в стране, которая стала светочем разума и справедливости для всего цивилизованного мира.

Префект зарделся. Присев, окунув перо в чернильницу, он стал выписывать свидетельство о браке.

— Вот, — сказал чиновник, передавая его Дэниелу, — в четвертый день второй декады флореаля, второго года Республики, я, префект пятого округа города Парижа, удостоверяю брак, заключенный месье Дэниелом Вулфом и мадемуазель Софи Кроу. Поздравляю, — добавил префект, пожав ему руку.

На улице было пустынно, пахло свежей травой, ветер шелестел наклеенными на стены обрывками листовок и старых газет.

— Антуан, — подумала Констанца и сказала себе: «Ты пойдешь туда, на площадь Революции. Ты будешь с ним до конца, с ним и Мари-Анн. Так будет правильно».