Чтение онлайн

— Ты меня будешь ругать, — тихо сказал Тедди. «Мы с Мораг обручились, мамочка, и хотим пожениться».

— Обручились, — повторила Марта. Она сидела за столом Питера. Отодвинув бумаги с расчетами, женщина нашла шкатулку розового дерева со своими сигарами. Распахнув дверь в сад, она обернулась. Тедди поспешно чиркнул кресалом.

Марта выдохнула дым и посмотрела в лазоревые глаза сына. Тот покраснел и отвел взгляд. «Может быть, — тихо спросила Марта, — мне стоит с Мораг поговорить? Вдруг она миссис ди Амальфи что-то не сказала?»

— Она ей все сказала, — буркнул Тедди. «Не надо, говорить, пожалуйста… — он помолчал. «Это я во всем виноват, мама, мне очень стыдно. Они для меня как родители были — дядя Джованни и тетя Изабелла, и я, под их крышей…»

— Чтобы такого больше не повторилось, — вздохнула Марта, — Мораг поплывет со мной обратно в Америку. Через шесть лет, если еще будете этого хотеть, — она усмехнулась, — повенчаетесь. Пока ты Кембридж закончишь, пока у мистера Бромли в конторе поработаешь, хотя бы два года…

Тедди только упрямо сжал губы: «Я должен поступить, как джентльмен, мама, раз уж…»

— Раз уже не удержался, — Марта потушила сигару. Погладив сына по щеке, она развела руками: «Ты прав, конечно. Но все равно надо подождать».

— Мораг, конечно, любит его, — кисло заметила Мирьям. «Не пройдет у нее это, так что пусть женятся. Дэниел с Констанцей поженились, хотя… — она замолчала и взглянула на Марту.

— Да знаю я все, — та махнула рукой. «С ним не поговоришь, — взрослый мужчина. Да и вся Америка знает, думаю. Как о мистере Джефферсоне, и его, — Марта поискала слово, — супруге. Второй».

— Мистер Джефферсон вдовец, — возмутилась Мирьям, — хотя это все равно бесчестно — жить с женщиной и не жениться на ней, потому что она цветная. Но Дэниел ведь муж Констанцы, как она…

— А вот так, — хмыкнула Марта и увидела перед собой отделанную розовым шелком детскую.

Колыбелька была сделана из беленого дуба, над ней висел кружевной балдахин. Марта оглядела персидский ковер на полу, искусно вырезанные игрушки, маленькую тележку, запряженную лошадкой: «Видишь, любит он ее».

Констанца нежно взяла ребенка — девочка лежала на спине, размахивая ручками, улыбаясь. Женщина присела в большое кресло, положив ноги на бархатную скамеечку. Она дала ребенку грудь и усмехнулась:

— Тетя Марта, Дэниел не Антонию любит, а статьи в газетах: «Помощник государственного секретаря в семейном кругу. Очаровательная жена и новорожденная дочь. Мистер Вулф любезно пригласил нас к домашнему очагу…, - Констанца закатила глаза и высунула язык.

— Он их проводит по дому, непременно показывает детскую, они восторгаются…, В общем, поверьте мне, если не при следующей администрации, то через одну — он непременно станет госсекретарем. Американцы падки на семейные ценности.

Констанца покрутила на длинном пальце кольцо с большой жемчужиной: «Раз в две недели он навещает Бостон. Натаниэлю уже, — Констанца посчитала на пальцах, — полгода в июле было».

— Откуда ты знаешь? — Марта присела на ручку кресла, испытующе посмотрев на девушку.

Констанца только рассмеялась и пощекотала дочку под толстеньким подбородком.

— Тетя, я журналист. Хоть я сюда и приехала за неделю до родов, хоть Антонии и два месяца, однако хватки своей не потеряла. Сразу нашла издателя, подписала договор…, то есть Дэниел за меня подписывал, — мрачно поправила себя Констанца, — замужние на это не имеют права. Как только он уехал на несколько дней, — разузнала, куда. Пусть, — она пожала плечами.

— В конце концов, это тетя Салли, она как семья. Мне просто жаль, что Дэниел на ней никогда не женится». Она поднялась и поносила Антонию по комнате: «В деньгах он мне не отказывает, в конце концов, это мои деньги, заработанные. Папа написал, что переведет мне приданое, спальни у нас раздельные, как положено… — Констанца остановилась:

— Как Антония подрастет, поеду на запад. Я уже согласилась написать серию репортажей о стычках с индейцами и постройке новых поселений. Ее с собой возьму, — Констанца покачала дочь.

— Глаза твои, — заметила Марта, любуясь белокурой, темноглазой, хорошенькой девочкой. «А волосы…»

Констанца поцеловала мягкие локоны дочери. «Антуана. Тетя… — она помолчала, но справившись с собой, просто сказала: «Он единственный, тетя, кого я любила. Другого, такого, как он — нет, и не будет. А мы с Антонией справимся, да? — Констанца поцеловала ее в щечку.

Девочка весело засмеялась и приникла головой, укрытой кружевным чепцом, к плечу матери.

— Вот так, — повторила Марта и добавила: «За Мэри вы не волнуйтесь. У нее голова на плечах хорошая, работать она будет отменно. Да и не опасно то, чем она занимается».

— Почти, — подумала Марта. Мирьям, отерев глаза, вздохнула: «Я всегда знала, что она в отца пойдет. Кровь Ворона, — она улыбнулась. Женщины услышали крик: «Эй, на острове! Мы сейчас будем вас атаковать!»

— И здесь нашли, — пожаловалась Мирьям. Элайджа бросил якорь. Дети, спрыгнув в мелкую воду, зашлепали к берегу.

В наемной карете приятно пахло хорошим табаком и сандалом. Тедди поднял глаза от письма, что он читал: «А что это дядя Питер тебя попросил задержаться, на пару дней?»

Майкл пожал плечами и выглянул из окошка:

— Уже Стрэнд. Скоро у церкви окажемся, если в пробку не попадем. Хотя мы же младшие шаферы, мы раньше всех приезжаем. Приглашения будем проверять, — усмехнулся юноша. «Папа сказал — после свадьбы поедем в Мейденхед, вместе с Жюлем, а потом мы его в Кембридж заберем».

— Интересно, — подумал Тедди, — меня тоже мама попросила остаться. Зачем бы это? — он раскурил сигару и вернулся к чтению.

— Милый, милый, дорогой мой Тедди! У меня все хорошо, я преподаю здесь, в нашей деревенской школе — английский язык, и еще учу девочек музыке. Папа привез для меня фортепиано из Нью-Йорка. На праздники мы ездили к Горовицам. У Хаима была бар-мицва, а у Натана будет в следующем году. Все передают тебе привет, и пожелания успешной учебы в университете. В Нью-Йорке я виделась с Мартой, она процветает, тоже преподает — в школах для цветных. Пожалуйста, пиши мне, твоя любящая невеста, Мораг Маккензи, в скором времени — Мораг Бенджамин-Вулф.

Тедди поморщился и вспомнил бронзовую, светящуюся кожу, ее черные, тяжелые кудри, плеск волн на морском берегу. «Марта ничего не скажет Мораг, — подумал он, — она человек чести. И я ничего не скажу, никогда. Она не узнает. Я и Марту-то больше не увижу, — он подавил тяжелый вздох. Тедди вспомнил ту весеннюю ночь, в Мейденхеде, когда Мораг, на цыпочках прокравшись по коридору, постучала в его спальню.

— Ты завтра уезжаешь, — она лихорадочно целовала его, подталкивая к кровати, — я не могу, не могу тебя так отпустить…, Я люблю тебя, Тедди, люблю, — она закусила губу и притянула его к себе: «До утра не уйду».