Чтение онлайн

Тедди почувствовал, как у него горят щеки. «Слава Богу, мы теперь только через шесть лет увидимся, — облегченно вздохнул он. «Иначе я бы учиться не смог, да и вообще…, - он убрал письмо и заметил, что Майкл улыбается, читая свое.

— Марки на нем странные были, — вспомнил Тедди конверт, — я их и не видел никогда. Не русские, я бы узнал. Майкл же учит русский, с дядей Теодором переписывается. И не из Святой Земли, там турецкие. Понятно, что от Мэри письмо, просто интересно — откуда. Работает на правительство, — услышал он строгий голос матери.

— И все, и нечего об этом говорить, — она захлопнула какую-то кожаную папку. Тедди поинтересовался: «Что там?»

— Неважно, — коротко ответила мать, и взглянула на каминные часы: «Пойдем, не след заставлять карету ждать, дорогой мой первокурсник Кембриджа».

— Дорогой Майкл, — читал юноша, — тут очень холодно, холоднее, чем в Англии. Кажется, скоро пойдет снег. Впрочем, я его уже не увижу, мой корабль отплывает послезавтра, — в более теплые края. Я купила себе отличный редингот, с мехом лисицы и такую же шапку, так что не волнуйтесь — я не мерзну. Ты можешь мне писать на адрес нашего общего знакомого в Вене. Он позаботится о том, чтобы я получила корреспонденцию. Остаюсь твоим преданным другом, Мэри.

— Твоим преданным другом, — грустно повторил Майкл и вздохнул: «Кажется, приехали. Вылезай, я распоряжусь, чтобы он отвез багаж в Мейденхед».

Звонили колокола. Тедди, оправляя свой серо-синий сюртук, взял из кареты коробку с бутоньерками. Майкл расплатился с кучером, и, забрав цветок — пристроил его в петлицу своего сюртука.

— Гости жениха — направо, гости невесты — налево, — смешливо сказал юноша, проведя ладонью по коротко стриженым, каштановым волосам. «Вот и дядя Джованни с тетей Изабеллой, — он указал на Ганновер-сквер, — жалко, что мальчишек из Итона не отпустили».

— Гости невесты — одни французы будут, — ухмыльнулся Тедди. «Все эмигранты явятся. А со стороны жениха — принц Уэльский, и вообще — половина королевской семьи. Он тоже женится, принц, в следующем году».

Майкл поднял голову, и посмотрел на колонны церкви святого Георга:

— Хорошо, конечно, но в Мейденхеде, в нашей деревенской церкви — мне больше нравится. Там и женюсь, — он повернулся и услышал голос Джованни: «Отлично выглядите, юноши».

— Гости жениха — направо, — указал Тедди. Джованни, взяв под руку жену, шепнул ей: «Ты молодец, очень красиво все оформлено».

Изабелла посмотрела на волны шелка и кружев, на высокие, веджвудские вазы белого фарфора с букетами роз, и широко улыбнулась: «Они будут счастливы, вот увидишь. Как мы с тобой, как Констанца…, - женщина перекрестилась: «Слава Богу, что Дэниел спас ее. И внучка у нас уже есть, первая. Надо будет потом съездить в Америку, увидеть Антонию».

Они устроились на скамье. Джованни, оглядывая алтарь, тихо заметил:

— Переночуем у Питера, он в Мейденхед уезжает, сразу после венчания, с детьми и Мартой. Завтра я схожу к Бромли, договорюсь насчет того, чтобы приданое Констанцы в Америку перевести. У Бромли есть партнер в Нью-Йорке, он мне написал. Меир тоже этого человека рекомендует, а я его мнению доверяю. Попрошу его открыть фонд на имя Антонии, чтобы у нее к восемнадцати годам свои деньги были.

Изабелла повертела кольцо с бриллиантами вокруг пальца: «Джованни…, Неужели ты думаешь, что Дэниел не обеспечит Антонию…, Она же все-таки…»

— Она не его дочь, — коротко ответил ей муж.

— Сама знаешь, сейчас разводы на каждом шагу. Тем более у них гражданский брак, без венчания. Я просто хочу, чтобы моя внучка была защищена. К сожалению, — он горько усмехнулся, — законы о собственности замужней женщины еще долго не изменятся. Констанца, конечно, заработает себе на жизнь, в случае, если…, - он не закончил. Изабелла твердо сказала: «Не надо думать о плохих вещах, милый. Может быть, они еще полюбят друг друга. Ты сходи, конечно, а я отправлюсь в парк, на этюды».

— Вот и жених, с Питером, — оглянулся Джованни. Церковь постепенно наполнялась народом. Изабелла ахнула: «Смотри, что это у Джона? Звезда на сюртуке».

— Орден Бани, — смешливо отозвался Джованни. «У его отца был орден Подвязки, только покойный герцог его никогда не носил, конечно. Этот тоже, — он кивнул на жениха, — все больше в куртке ремесленника ходит».

Органист заиграл Генделя. Питер, положив руку на плечо Джону, улыбнулся: «Все будет хорошо, юноша».

Двери церкви открылись. Мадлен, под руку с братом, пошла по проходу. Элиза аккуратно несла шлейф. Марта, напоследок перекрестив невесту, скользнула на скамейку к Джованни с Изабеллой. «Сразу после церемонии они в Саутенд едут, на две недели, — шепнула женщина. «Потом забирают Жюля — и в Вену, через Амстердам. Пока там еще британский гарнизон стоит. Джон хоть сестру увидит».

— Перевез бы ее сюда, — сердито сказал Джованни, — он ведь может.

— Он предлагал, — почти не размыкая губ, ответила Марта, — Джо с Иосифом не хотят. Уверяют, что евреев все эти революции не коснутся. Тем более Иосиф врач, а не политик.

— Марат тоже был врач, сначала, — проворчал Джованни. «Хоть Робеспьеру голову отрубили, спасибо ему…, - он незаметно кивнул на Питера. «Может быть, и спокойнее там станет».

— Я тебя люблю, сестричка, — шепнул Жюль, подводя ее к жениху. «Будьте счастливы».

От нее пахло — тонко, легко, — фиалками. Мадлен доверчиво протянула ему руку. Джон, взглянув на нее, пообещал себе: «Никогда, никогда она больше не узнает ни горя, ни страданий».

— Здравствуй, любимая, — тихо сказал он. Мадлен, дрогнув длинными, темными ресницами, улыбнулась.

Музыка стихла. Они, так и, держась за руки, опустились на колени перед алтарем.

Огромный дуб возвышался над кладбищем. Золотые, легкие листья кружились в воздухе, вдали поблескивала Темза. Серая, низкая церковь стояла посреди лужайки с зеленой, еще свежей травой. Надгробий было много — простые, вросшие в землю камни, беломраморные и гранитные кресты. Пахло осенью — горьковатый, настойчивый аромат палой листвы. Теплый ветер медленно кружил поблескивающие на солнце паутинки.

Забил колокол — размеренно, негромко. Марта перекрестилась. «Я есть воскресение и жизнь, — прочла она. Ласково прикоснувшись рукой в замшевой перчатке к высеченным на камне буквам, Марта посмотрела вокруг. Рядом стоял еще один камень — темный, строгий гранит. «Выходящие на кораблях в море, работники на водах великих, те видели творения Господа, и чудеса Его в пучинах. Памяти сэра Стивена Кроу, адмирала Виллема де ла Марка и миссис Марты де ла Марк».

— Вот тут они все и лежат, — раздался рядом негромкий голос. Питер вертел в руках очки. «Ккроме тех, кто в море, — вздохнул он. «И я тоже — место себе присмотрел, — он указал на маленький холмик.

Марта взяла у него очки. Ласково надев их, она коснулась седого виска: «Бойер обещал тебе, что ты проживешь до ста лет. Так оно и будет. А там, — она повернулась и посмотрела на холм, — будем лежать вместе».

Он стоял, глядя куда-то вдаль, а потом тихо спросил: «Марта…, Ты уверена? Потому что не надо, не надо делать что-то…, - Питер вздрогнул, — она приложила палец к его губам. «Я для этого и ездила в Америку, — улыбнулась Марта. «Подумать».

Она внезапно порылась в кармане редингота — цвета осенних листьев, отделанного замшей, и достала письмо. «От нынешней герцогини Экзетер, — рассмеялась Марта. «Вчера курьер привез. Я ее попросила перед венчанием — черкнуть мне строчку, как у них там дела, в Саутенде».