Чтение онлайн

Они помолчали. Питер вдруг спросил: «Как думаешь, тут при нашей жизни восстановят монархию?».

Джон открыл один глаз:

— Граф Прованский не переживет, если этого не случится. Он и так уже — племянника своего в могилу свел, в погоне за троном, мерзавец. Но доказательств, что это именно он предал отца и Марту — у меня нет. К тому же, — мужчина пожал плечами. «Ставь благо государства выше собственного. Так что пусть становится королем. Лучше, чем эта шайка сумасшедших».

— Их тоже, — Питер зевнул, — скоро свергнут. Читал же ты, что Теодор из Петербурга написал? Об этом молодом генерале, французском.

— Наполеон Бонапарт, — задумчиво сказал Джон. «Надо подумать, Питер, спасибо тебе. Ну и голова у тебя все же».

Его собеседник усмехнулся:

— В моем деле, Джон, тоже важно уметь предвидеть. Новые рынки, колебания цен…, Почему я в эту паровую тележку столько денег вкладываю? Именно поэтому. Когда корабли будут двигаться силой пара — мои обороты взлетят до небес, — мужчина потянулся: «Тележку мы увидим при нашей жизни, и прокатимся на ней, обещаю».

— Ну-ну, — хмыкнул Джон, но Питер уже спал.

— Надо и мне, — Джон устало закрыл глаза. Перед ним было озеро — уходящее за горизонт, подернутое легким туманом. Мадлен стояла на берегу, с распущенными по спине, светло-русыми волосами, на голове у нее был венок из полевых цветов. Она приподняла подол льняной рубашки. Зайдя в воду по щиколотку, улыбнувшись, Мадлен протянула к нему руку. Где-то плеснула рыба. Джон, воткнув удочку в песок, поднявшись, обнял ее. Она вся была, как цветок, — тонкая, гибкая, и губы ее были свежими, словно вода в роднике.

Он все целовал ее, а потом пообещал себе: «Я найду ее, обязательно найду — где бы она ни была».

Они проснулись на рассвете. Джон посмотрел на свой простой, стальной хронометр:

— Шесть утра. Караул только что отправился спать. Смена придет в четверть седьмого. Спасибо Элизе, она тут все рассмотрела. Сейчас Фэрфакс со своими людьми взорвет мост, нам надо поторапливаться, — он вскочил, и взвесил на руке пистолет

Питер прислушался — с улицы доносился скрип тележных колес, людские голоса, блеяние овец.

– Рынок съезжается, — заметил мужчина, — значит, они уже стали проходить в город. Пора, — Питер перекрестился.

В особняке было тихо. Они, спустившись вниз, застыли у пробитой пулями, кое-как заделанной позолоченной двери.

— Шевелись, — услышали они грубый голос Деметра. «Я тебя научу, как надо обращаться с мужчиной, дрянь!»

Женщина тихо заплакала. Джон, выругавшись себе под нос, высадил дверь ударом ноги. «Что за черт! — зло сказал Деметр, обернувшись. Джон посмотрел на девушку, что стояла на четвереньках, в завернутой до пояса холщовой рубашке. Светло-русые волосы свесились ей на лицо, она застыла, не двигаясь. Джон, наставив на комиссара пистолет, спокойно спросил: «Это кто?»

— Моя жена, — еще успел ответить Деметр. Джон, поправил его: «Вдова». Запахло порохом, из простреленного горла хлынула кровь, Деметр покачнулся и упал на спину.

Посмотрев на труп, Питер открыл рот. Справившись с удивлением, он услышал дрожащий голос девушки: «Это вы…».

За окном раздался взрыв. Джон, протянув руку Мадлен, вежливо сказал:

— Меня зовут Джон Холланд, герцог Экзетер. Это мистер Питер Кроу. Мы в Ренне с отрядами генерала де Шаретта. Они сейчас атакуют город. Ваша светлость, нам надо уйти отсюда, сейчас появится караул, а у нас всего два пистолета. Мы подождем вас за дверью.

Джон повернул бронзовую ручку. Питер спросил: «Ты видел, что у него…?»

Тот только покрутил головой: «Не знал я, что такое бывает. Этот мерзавец…, он принудил мадемуазель де Монтреваль выйти за него замуж, наверняка. Ценой жизни Жюля».

Она открыла дверь — высокая, тонкая, в скромном платье: «Я готова».

Джон вскинул пистолет и замер — снизу слышались голоса солдат.

— Двое остаются наверху, охранять комиссара, — распорядился командир, — а остальные — за мной! Бунтовщики взорвали мост, надо закрывать городские ворота.

Пол под их ногами задрожал, на головы посыпалась какая-то труха. Питер подумал: «Это бомбы у ограды, их Майкл привел в действие».

— Это канонада! — испуганно закричал кто-то из солдат. «У них артиллерия!»

На лестнице затоптали сапоги. Джон попросил: «Ваша светлость, вернитесь в спальню, тут опасно…»

Мадлен только сжала кулаки: «Я лучше умру, чем еще раз увижу его, ваша светлость».

Солдаты заглянули в коридор. Джон, толкнув Мадлен себе за спину, стал стрелять.

Джон взял ружье, что лежало рядом с мертвым солдатом, и протянул Мадлен свой пистолет:

— Возьмите, ваша светлость.

— Я не умею…, - растерянно сказала девушка. Питер прошел к окну. Распахнув его, взглянув на площадь, он усмехнулся: «И не надо. Кажется, город в наших руках. Слышите, как тихо?».

Выстрелов не было. В открытые ставни было видно неожиданное чистое, весеннее, синее небо.

— Пойдемте, — кивнул Питер, улыбаясь, убирая оружие.

Они спустились по лестнице. Мадлен, посмотрев на площадь, ахнула — над Парламентом Бретани развевался королевский флаг, белый, с золотыми лилиями, и синим гербом. Джон остановился: «Ренн в руках отрядов генерала де Шаретта, ваша светлость».

На улице пахло порохом, угол кованой ограды отеля де Монтреваль был разворочен взрывом. С площади де Лис раздались приветственные крики.

Они взглянули поверх голов толпы — де Шаретт стоял на эшафоте, его темные, побитые сединой волосы, шевелил ветер.

— Прежде всего, — сказал генерал, — указывая на гильотину, — мы избавимся от этой мерзости, мадам и месье. Толпа зашумела. Джон, поймав взгляд де Шаретта, кивнул ему.

— Комиссар Деметр, этот палач Бретани, убит! — крикнул де Шаретт. «Мои отряды скоро уйдут из города — когда мы восстановим мост, и все поврежденные здания. Те, кто чувствуют в себе силы сражаться дальше, за короля и нашу веру — присоединяйтесь к нам. Клянусь, что мы будем стоять насмерть, до последней капли крови, господа!»

Де Шаретт закрыл глаза и почему-то ощутил на лице капли мелкого дождя. Он услышал треск выстрелов, увидел себя — он шел прямо на солдат, не опуская головы, раскинув руки, а потом упал посреди тюремного двора. Темная кровь смешалась с дождевой водой. Генерал встряхнул головой: «Все заключенные, которые томились в тюрьме, были освобождены, господа, — отрядом Волчицы!»

Толпа замерла.

— Волчица, Волчица, — пронеслось по площади. Ее холщовая куртка была испачкана кровью и грязью, в руке до сих пор был пистолет. Золотая пластинка блестела в свете солнца.