Чтение онлайн

— Лучше всего на свете, — прочел Питер. Марта все улыбалась: «Я ведь и к Мирьям ездила, на озеро Эри, и в Бостоне жила, и в Нью-Йорке, у Горовицей. Даже отправилась этот новый город посмотреть, на реке Потомак, что они строят».

— И все время думала, — утвердительно сказал Питер.

— Угу, — кивнула она, и поправила шляпу, с алмазной пряжкой на тулье: «Знаешь, как Тео мне написала? Любовь бывает разной — быстрой, как разгорающийся костер, медленной, как тлеющие угли. Самое главное — не проходить мимо этого огня, не бояться быть его частью. Вот так-то, милый мой. А в Америке, — она помолчала, — я поняла, что люблю тебя».

Питер посмотрел в зеленые, твердые глаза. Наклонив голову, поцеловав ее руку, он попросил: «Пойдем?»

В церкви было тихо, утренняя служба давно закончилась. Священник пожал руку Питеру: «Я попросил причетников остаться, они свидетелями будут».

— Спасибо, святой отец, — поблагодарила его Марта. «Пьетро вам привет передает, на Рождество увидитесь».

Они прошли к алтарю. Питер вспомнил церковь в Бомбее, влажную жару, ветер с моря и голубые глаза Марии. «Мальчик хороший вырос, — ласково подумал он. «Может быть…, - он заставил себя не смотреть на Марту.

— Как Господь рассудит, так и случится, — напомнил себе Питер, беря ее за руку, опускаясь на колени.

— И кольцо ее ты вернешь, всю Европу обыщешь, а вернешь. Что там Джон говорил? Его величество очень заинтересован в тех сокровищах, что пропали из французской королевской казны. Вот и занимайся ими, как Джон тебя просил. Может быть, удастся напасть и на след алмаза.

— Я тебя люблю, — внезапно, едва слышно сказал он в нежное, отягощенное изумрудной сережкой ухо. — Но ты ведь, наверное, это уже знаешь.

— Я тоже, — тонкие губы усмехнулись. «А этого ты не знал, наверное»,

— Не знал, — подумал Питер.

Они сидели в саду, под голубым, лондонским небом. Питер, искоса глядя на Марту, спросил: «Раз ты вернулась, — будешь жить спокойно в Оксфордшире, воспитывать Элизу? Когда пасынок твой женится».

От нее пахло жасмином — неуловимо, тонко. Бронзовые волосы были непокрыты, и перевязаны бархатной лентой цвета лесного мха. Шелковое, цвета ржавчины, платье было собрано такой же лентой, — под маленькой, едва заметной грудью.

— Нет, — задумчиво ответила Марта. «Жить я буду тут, на Ганновер-сквер, Джон попросил меня, — она покрутила пальцами, — не уходить в отставку. Буду заниматься бумажной работой — анализ, оценка правдоподобности сведений, сверка источников. Элизе я учителей наняла, да и я тоже — собираюсь вернуться к математике и музыке. Мисс Янсен, эта знаменитая пианистка — будет мне преподавать».

— Так мы соседями станем, — Питер покраснел. «Можем обедать друг у друга».

— Или вместе, — спокойно сказала Марта. «А еще завтракать и ужинать. Я буду тебе играть вечером, а потом мы будем сидеть у камина и говорить. Понятное дело, — она вздернула бронзовую бровь, — я не смогу тебе обо всем рассказывать, я работу имею в виду».

— Марта, — потрясенно пробормотал он. Она порылась в бархатном мешочке, что лежал рядом, на скамейке, и протянула Питеру маленький томик.

— В защиту прав женщин, — он улыбнулся: «Я читал мисс Уолстонкрафт и считаю, что она права. Так ты хочешь мне сказать…, - он вернул Марте книгу.

— Я хочу тебе сказать, что я тебя люблю, — она все смотрела в лазоревые глаза. «Люблю, и хочу провести с тобой остаток нашей жизни, — столько, сколько решит Господь».

— Надеюсь, что долго, — проворчал Питер и, взяв ее руку — поцеловал. «Так вот зачем ты уезжала».

— Я хотела побыть одна, — кивнула Марта, — подумать. Так и случилось, — она помедлила, и нежно, одним дыханием, добавила: «Питер…»

Когда они вышли из церкви, Марта посмотрела на золотое, с крупным изумрудом кольцо. Женщина ласково заметила: «Очень красивое».

Ветер шуршал подолом ее редингота. Марта сняла шляпу и встряхнула бронзовыми волосами. Питер взял ее за руку и указал на пристань: «Там лодка. В лодке — та корзина, что с утра собрала Элиза, все, спрашивая меня — зачем она. А там — остров, куда я тебя повезу».

— А дети? — смешливо спросила Марта, идя по тропинке между скошенных лугов. «Хотя нет, мы же сказали, что к ужину вернемся. И погода хорошая, — она посмотрела на высокое, синее небо.

— Отличная погода, — согласился Питер, помогая ей зайти в лодку. Он скинул сюртук, и, засучив рукава белоснежной рубашки — сел на весла. «А дети, — он сморщил нос, — все при деле. Майкл и Тедди за учебниками сидят, а Элиза с Жюлем, наверняка, лошадей взяли и в лес отправились. Никто нас искать не будет».

— И очень хорошо, — Марта потянулась и погладила его по щеке. «А там никого не будет, на острове?»

— Нет, — беззаботно отозвался Питер. «Я его купил. Потом поставим там речной дом, и будем прятаться в нем от детей».

— Как твой брат двоюродный с женой, — хихикнула Марта. Муж поднял бровь: «Стивен меня и надоумил это сделать, любовь моя».

Он пришвартовал лодку к старому, деревянному причалу. Они, неся корзину, пошли в лес. Питер вздохнул: «Какой я дурак…, Марта же мне говорила, зачем я только начал про детей?».

Марта, будто услышав, нежно коснулась его руки: «Как Господь решит, так и будет, милый». Над их головами, в осенней, золотой листве — закуковала кукушка. «Долго, — наконец, улыбнулся Питер.

— Сто лет, — отозвалась женщина, и, потянувшись — приникла к его губам.

На крышке фортепиано стоял хрустальный бокал с шампанским. Марта вытянула из стопки нот несколько рукописных листов, и присела на ручку кресла мужа. «Ты, как мы вернулись с острова, — она поцеловала каштановые, седоватые волосы, — все время улыбаешься».

— И буду, — он потянул жену к себе на колени. «И завтра проснусь с улыбкой, и вообще — теперь до конца жизни стану улыбаться, всегда. Потому что нет человека меня счастливей, Марта. Спасибо, — он прижался губами к белой шее, — спасибо тебе».

— Хорошо как, — Марта положила голову ему на плечо. «Как Тео с Теодором — дождались своего счастья. И мы тоже, — от него пахло сандалом — теплый, волнующий запах. Марта рассмеялась:

— Дети, опешили, конечно. Но не обиделись.

— У них только что была светская свадьба с банкетом на сто человек, — сварливо отозвался муж. «И вообще, не в наши годы устраивать что-то такое, — он повел рукой в воздухе. «Завтра проводим мальчиков до Мейденхеда, пообедаем там, на постоялом дворе. И останется у нас одна Элиза».