Чтение онлайн

– Я сейчас, - Иосиф потрепал по плечу Мишеля. Шепнув: «Рот закрой», - мужчина стал подниматься по скрипучей, пахнущей пылью лестнице.

Мэри стояла у окна, завязывая ленты капора. На узкой кровати красовался один старый, потрепанный саквояж. Иосиф, скрипнув дверью, тихо спросил: «А где остальное?»

– Уже на «Принцессе Шарлотте», - Мэри махнула рукой в сторону порта. «Сегодня на закате отправляюсь, с Мишелем я попрощалась уже. Вы там за ним присмотрите, дядя Иосиф».

– Покурим, - он чиркнул кресалом, и хмуро поинтересовался: «Здесь есть черная лестница? Не нравится мне, что он тебя видел».

Смуглая, маленькая рука уверенно держала сигарку. «Он меня еще в Арколе видел, - хохотнула Мэри, - почти десять лет назад. Да и потом, - она устроилась на подоконнике, - я больше такими вещами не занимаюсь, дядя Иосиф. Я над бумагами сижу. Но выйду, конечно, на задний двор, - Мэри улыбнулась: «Мальчик хороший, просто замечательный. Вы же знали его мать?»

Иосиф кивнул. Мэри, открыв саквояж, протянула ему письма. «Это для вас от дяди Теодора. Он еще вложил письма господину Горовицу, в Иерусалим, и раву Судакову. Брату его младшему».

Иосиф, молча, курил, закрыв глаза. Перед ним были ровные строки, написанные твердой, аккуратной рукой дочери.

– Милые наши родители! У меня и Моше все в порядке.Он привел в порядок первый этаж дома, теперь нам не приходится вчетвером тесниться в одной комнате. Госпожа Судакова себя хорошо чувствует и помогает мне с маленьким Исааком. Я уже говорю по-турецки, познакомилась с местными, магометанскими врачами, и покупаю у них травы. Впрочем, госпожа Судакова уже почти здорова, настроение у нее ровное, я думаю, скоро она совсем оправится. Дядя Аарон работает вместе с Моше. Ему, конечно, очень тяжело, что его не пускают ни в одну синагогу. Нас, впрочем, тоже не пускают. Еогда Исаак родился, ему сделали обрезание дома.

– Я и сделала, - Иосиф невольно улыбнулся, - так что спасибо, папа, твои уроки пригодились. Когда Батшева уедет, дядя Аарон останется совсем один, хотя мы живем рядом и будем за ним присматривать. У рава Судакова, - видно было, что перо Элишевы на мгновение остановилось, - уже три дочки. Должно быть, в следующем году будет еще ребенок. Малку мы не видим, он ее держит взаперти…., - Иосиф вздохнул и выпустил дым: «Постараюсь все передать».

– Вот еще что, - Мэри достала свой блокнот. «Мне дядя Теодор кое-что рассказал…»

Иосиф внимательно слушал, а потом хмыкнул: «Это из третьих рук сведения…»

Мэри пожала плечами: «Других нет, дядя Иосиф. Тут ведь есть евреи - вы постарайтесь как-нибудь проверить…»

– Покажи-ка карту, - велел он. Иосиф рассмотрел записи в блокноте: «Этот лес…Он без конца и края, и часть его - территория России. Ладно, - он посмотрел на свой стальной хронометр, - беги. Он порылся за отворотом сюртука: «Письма для семьи. И осторожней там, - попросил Иосиф.

Мэри подхватила саквояж: «Вы тоже».

Выглянув в окно, Иосиф увидел, как она, подняв подол платья, обошла лужу и скрылась в калитке на задах постоялого двора.

– Скажу ему, - решил Иосиф. «Когда Моше написал, что Ханеле утонула, он спросил меня: «Почему у тебя лицо такое, Жозеф? Случилось что-то?» Он ведь все замечает. А потом, как услышал - у него глаза изменились. Будто хотел заплакать, и не мог. Она же все-таки ему тот амулет отдала…»

Он в последний раз затянулся сигарой и спустился вниз.

Наполеон принял от трактирщика вторую бутылку вина. Разлив ее по грубым стаканам, император смешливо сказал: «Твоего отца я не знал, ас дядюшкой твоим, Огюстеном, был хорошо знаком. Он у нас, на юге подвизался. После переворота, когда и отцу твоему, и дяде головы отрубили, меня в крепость отправили. Так, на всякий случай, раз я с месье Огюстеном встречался».

Мишель все не мог поверить тому, что сидит напротив императора Франции. В кадетском корпусе им рассказывали об итальянской и швейцарской кампаниях. Отец занимался с ним и Петей по картам, объясняя военную стратегию Наполеона. Сейчас Мишель смотрел в синие, веселые глаза, слушал веселый голос, изредка, под столом, щипая свою руку, - чтобы убедиться в том, что это не сон.

– Вообще, - Наполеон потянулся за блюдом с колбасами и одобрительно заметил: «Мясо у них неплохое». «Так вот, - продолжил император, - многое из того, что во время революции происходило, никуда не годится. Зачем-то отрубили голову Лавуазье, хотя все члены Комитета Общественного Спасения, вместе взятые - мизинца его не стоили. Я, как только стал Первым Консулом, знаешь куда приехал, сразу же?

Мишель робко ответил: «Нет».

– В Академию Наук, - рассмеялся Наполеон.

– Спрашиваю, где гордость Франции, великий математик Лагранж? Они мнутся, бормочут что-то, Лагранж, видите ли, иностранец. Я им говорю - господа, я сам с Корсики, оставим эти дурацкие предрассудки. Нашел Лагранжа, назначил его сенатором, дал орден Почетного Легиона…, Хотя, дорогой мой, для ученых это неважно. Они другого толка люди.

– Мы в египетском походе, - синие глаза загорелись страстью, - нашли стелу, с иероглифами. Там и греческий перевод имелся. Генерал Мену вынужден был этот памятник отдать британцам, после капитуляции Александрии, но мы сделали копии. Я его видел, - мечтательно сказал Наполеон, - видел тот камень. Сейчас надписи расшифруют, и мы сможем читать египетские тексты. Ты русский знаешь?
– требовательно спросил Наполеон.

– Как родной, - покраснел Мишель, - я с пяти лет в России живу, ваше величество.

– Месье Николя, - поправил его Наполеон, вытирая руки салфеткой. «Это пока мы здесь. Я книги твоего приемного отца читал, очень хорошие. И я с ним согласен - земля значительно старше, чем мы о ней думаем. Взять хотя бы окаменелости, - он покрутил головой и рассмеялся:

– О науке я могу часами говорить. Мадемуазель Бенджаман, - добавил Наполеон, - я с галерки видел. Я тогда еще кадетом был, совсем юнцом. Розы ей под ноги бросал, - он улыбнулся и жесткое, серьезное лицо на мгновение стало совсем молодым.

– Ему ведь тридцать шесть только, - вспомнил Мишель. «Господи, как мне родителей благодарить, дядю Иосифа, что это устроили…, Надо будет потом спросить у него о возвращении имений эмигрантам. Осторожно, конечно. Но ведь Жюль монархист, самого решительного толка. Они Наполеона иначе как «узурпатором» не называют. Все хотят, чтобы граф Прованский на престол взошел, - Мишель чуть слышно вздохнул и услышал веселый голос Иосифа: «Вот и я!»

– Когда вернемся в Париж, лейтенант, - подмигнул ему Наполеон,- будете нам обоим честь отдавать, а пока что без чинов. Садись, - он похлопал рукой по скамье, - пиво у них тоже есть.

Иосиф со значением посмотрел на Мишеля. Юноша сразу же встал: «Я сейчас, господа».

– Понятливый паренек, - одобрительно заметил Наполеон. «И бойкий, не побоялся сюда приехать. Впрочем, я в его возрасте тоже - в Париже один жил. Что такое?
– он взглянул на Иосифа.

Тот помолчал: «Месье Николя, мне сообщили, что Хана, родственница моя из Иерусалима, - может быть, жива. Она, в Польше, где-то под Белостоком».

Наполеон смотрел куда-то перед собой. «Три пива, пан!» - закричал кто-то за соседним столом. Пахло кислой капустой, под прокуренным потолком жужжали мухи.