Чтение онлайн

Она удобно устроилась на шкурах и чиркнула кресалом: «Ешьте. Я заварю кофе, и мы как следует, поболтаем, мистер Волк».

Ее мягкие волосы раздувал ветер. Менева решил: «Увезу ее в горы. В то место, где горячие озера. Там вершины покрыты снегом, таким же, как она. Рыжая лиса, - вспомнил индеец. «Вот я ее и встретил. К белым она теперь не вернется».

Он отставил котелок. Женщина легко поднялась: «У меня нет палатки, я ночую на земле. Можно будет разделить ваш кров?»

Она ушла к ручью. Менева, глядя на ее узкую спину, шепнул: «Да».

В палатке пахло кофе и табаком, полог приоткрывал черное, ночное небо, горящее тысячами звезд. Трещала свеча, горячий воск капал на сухую траву.

Констанца сидела, скрестив ноги, рассматривая карту, начерченную в своем блокноте. «Надо отдать ее Хаиму, - сказала себе женщина. «На западе есть золото, драгоценные камни...».

Она подняла голову: «Ты видел океан?»

Черный Волк, устроившись напротив, пил кофе из оловянной фляжки Констанцы. «Видел, Рыжая Лиса, - усмехнулся он. «Тот, что на закате солнца. Тот, что на восходе - теперь ваш. Раньше там тоже жили индейцы. Это не ваша земля, зачем вы здесь?»

– Ты говорил, что твой отец белый, - Констанца покусала карандаш. «Ты должен нас понять. Мы пришли сюда не как захватчики, а как друзья. Мы хотим жить вместе».

– Поэтому ваши мужчины насилуют наших девушек, и убивают наших воинов, - Менева сжал руку в кулак. «Мой отец ушел с пути белых, душа привела его сюда, - он обвел рукой прерию. «Белые изуродовали его, ограбили, убили, они взяли в плен мою сестру...»

– И где она сейчас?
– поинтересовалась Констанца.

– Не знаю, - мрачно ответил Черный Волк. «Может быть, она давно мертва. Поднялась на Дорогу Духов, - он показал на звездное небо.

Констанца подняла руку и погладила его по теплой щеке. Он вздрогнул. Женщина взяла его сильные пальцы: «Покажи мне ваш путь, Черный Волк».

– Она придет сама, - вспомнил Менева слова шамана. «Вот она, любовь, - подумал он, благоговейно касаясь губами ее щеки. «Пойдем, - он шепнул, - пойдем под звезды. Небо обнимет нас».

В свете догорающего костра ее волосы светились нездешним, огненным светом. Она была вся белая, с нежной, мягкой кожей. Застонав, целуя почти незаметную грудь, он еле слышно сказал: «Я увезу тебя, Рыжая Лиса…, Увезу на запад, в горы. Там из-под земли бьет целебная вода, там золото лежит под ногами. Там растут деревья, что кронами уходят в небо, ты их никогда и не видела…, Наш сын станет великим вождем…»

Констанца, чувствуя ладонями горячую, гладкую кожу его спины, вздохнула: «Почему они все говорят одно и то же? Хаим в первый раз, бормотал что-то о горах, водопадах…, Я ему, конечно, заткнула рот. Надо и этому, - она приподнялась и прильнула к сильным, сухим губам.

Звезды отражались в ее глазах блестящими точками, она кричала, вцепившись длинными пальцами в его плечи. Легко перевернув его, устроившись сверху, женщина простонала: «Хочу еще! Всегда, всегда хочу!»

Ее растрепанная, рыжая голова лежала у него на плече. Черный Волк прижал ее к себе: «Я увезу тебя на запад, завтра же, на рассвете. Ты всегда, всегда будешь моей, Рыжая Лиса…, Я больше не стану воевать, никогда. Я буду только любить тебя…- она откинулась назад, ее волосы пахли дымом костра и травами прерии. Лошади, услышав ее низкий, почти жалобный крик, тихо заржали.

Потом он целовал ее худые лопатки, ее ласковые руки, что гладили его по голове. Отдышавшись, Менева смешливо сказал: «Больше так не делай. Я хочу детей от тебя, много».

– Не буду, - услышал он ласковый голос. Она подняла голову. Менева, поцеловав ее прямо в лукавую улыбку, велел: «Пошли. Накроемся шкурами и будем спать. Ты теперь моя жена, навсегда, Рыжая Лиса, пока мы живы. Утром я возьму тебя, как положено, - он рассмеялся и, подняв ее на руки, шагнул в палатку, - а потом отправимся домой».

Уже засыпая, чувствуя его тепло, - он обнимал ее, - Констанца зевнула: «Отлично. Я с утра миль тридцать на восток сделаю. Там Хаим ждет. Этот Черный Волк пока воевать не собирается. Он мне говорил, - он что-то вроде душеприказчика сейчас. Он должен встретиться с родственниками умершего шамана».

Констанца спокойно заснула. Менева лежал, улыбаясь, видя перед собой ее - обнаженную, купающуюся в горном, теплом озере, белую, как облако. Свою жену.

В палатке еще было темно, когда Констанца одним быстрым, неуловимым движением высвободившись из его объятий, - неслышно оделась. Она засунула в карман свой блокнот: «Может быть, записку ему оставить? Зачем, он читать не умеет».

Женщина посмотрела на его длинные, темные ресницы, на спокойное, еще совсем, юношеское лицо. Выйдя наружу, тихим свистом подозвав своего гнедого , Констанца растворилась в прерии, исчезнув на востоке - там, где над равниной уже поднималась тусклая, ранняя заря.

Палатка стояла на берегу тихой, небольшой реки. Хаим потянулся и вдохнул свежий, утренний ветер: «Позавтракаем и поедем обратно в лагерь. Так, говоришь, он не собирается нас атаковать?»

– Он совсем мальчишка, - Констанца пошевелилась: «Не, чета тебе, лейтенант Горовиц. Что это я чувствую?»

– Вот что, - он усмехнулся: «Хочу еще. У меня сейчас два года никого, кроме индианок, не будет, дорогая моя. И то, - он поставил ее на четвереньки, - мимоходом, что называется. Не так, как с тобой».

– А как со мной?
– простонала Констанца.

– Хорошо, - сказал он сквозь зубы. «Очень хорошо».

Палатка колыхалась. Человек, что лежал неподалеку в высокой траве, - затаился. Он легко выследил женщину. Проснувшись, Менева подумал, что она ушла купаться. Он обыскал все вокруг, а потом увидел следы копыт, что уходили на восток.

Он нашел их здесь, почти у великой реки. Мужчина, что встретил ее, был белым, - светловолосым, сероглазым. Он был хорошо вооружен. Менева, закрыв глаза, стараясь не слушать ее стоны, сказал себе: «Я не могу. Не могу его убивать, не могу осквернять душу Канжди. Но потом…»

Прерия огласилась ее криком. Менева, почувствовав слезы у себя на глазах, шепнул: «Она все равно придет ко мне. У нее наша душа, я это знаю, не может быть иначе…»

Он отполз назад и увидел мужчину. Тот, выйдя из палатки, помочился на траву. Он стоял, расставив ноги, как хозяин. Оглядывая прерию, он улыбался - надменно, гордо.

– Лейтенант Горовиц, - донесся до Меневы ее смешливый голос, - я жду! Я тебя просто так не отпущу!

– Я и сам просто так не уеду, - согласился мужчина. Сплюнув, он откинул полог, исчезая внутри.

– Лейтенант Горовиц, - повторил Менева и положил руку на свой нож: «Я никуда не тороплюсь. Я его найду, и ее тоже».

Он, было, подумал о том, чтобы перерезать сухожилия его жеребцу, но потом одернул себя: «Не след калечить невинное существо. А вот его, - Черный Волк поиграл ножом, - я убью. Убью, и Рыжая Лиса вернется ко мне. Родит мне детей…»