Чтение онлайн

Тони, шмыгая носом, вытащила Дэвида за руку на берег и застучала зубами: «Дядя Хаим, можно ваше ружье? Мне надо грифа подстрелить. Один как раз на дереве сидит».

Хаим только потрепал ее по голове. Он, почти не целясь, выпустил заряд в птицу. «Я тоже так стрелять буду, - Дэвид посмотрел на мужчину с восхищением. «Когда вырасту».

– Ты станешь дипломатом, - Тони подхватила стервятника за шею. Брат сочно ответил: «Еще чего!»

– Обедать, - велел Хаим. Они, втроем, пошли к деревянному, высокому частоколу, что окружал лагерь.

Менева сидел у костра, глядя на огонь. Вода закипела. Он развязал мешок бизоньей кожи, бросив в котелок вяленое мясо. Когда он жил в горах, ребенком, Канджи приучал его подолгу обходиться без пищи. Они поднимались к самым вершинам. Там не было ничего, кроме голых камней, серых, тяжелых облаков и холодного ветра.

Канджи показал ему волшебную долину. Там из-под земли били горячие источники, в теплых озерах, можно было купаться даже зимой, когда вокруг лежал снег.

Менева закрыл глаза и вспомнил тусклый блеск золота. Крупинки лежали на смуглой руке подростка. Он восхищенно спросил у шамана: «Можно его черпать прямо из реки?»

Канджи улыбнулся и подвел его к скале. Золотая жила рассекала гранит. Менева знал, где в горах можно было найти сверкающие, разноцветные камни. Повертев в руках свою короткую трубку, он оглянулся на палатку:

– Дойду до гор и позабочусь о душе Канджи. Потом соберу своих воинов и отправлюсь обратно на восток. Белых здесь быть не должно, это наша земля. Сожгу все, что они построили, а потом буду ждать. Она придет, я знаю. Шаман не мог ошибиться. И надо найти сестру...

Он почти не помнил отца - только суровое, иссеченное шрамами лицо, холодные, пронзительные голубые глаза. От него пахло кровью и силой.

– Сестра, - задумался Менева. Нахмурившись, он увидел угольно-черные волосы и бусы из сухих, красных ягод на белой шейке.

Менева покачал головой: «Я даже не знаю, как ее теперь зовут. Но я обещал ее найти. Это наша кровь, она должна вернуться домой».

Он снял с огня котелок. Взяв костяную ложку, что висела у него на поясе, мужчина насторожился - вороной конь поднял голову и коротко заржал.

– Всадник, - прислушался Менева. «Едет с востока».

Он, на всякий случай, придвинул к себе ружье. Индейцы предпочитали лук и стрелы, но еще со времен первой битвы, - в пятнадцать лет, - Черный Волк понял, что не след отказываться от оружия белых. Почти все его воины умели им пользоваться.

– Кто бы это мог быть?
– хмыкнул Менева. «Индейцы на западе. Здесь великая река в двух днях дороги, часто попадаются разъезды белых. Если белый, я его убью. Нет, - он замер, - я не могу никого убивать. У меня на руках душа Канджи. Я, хоть и не Хранитель, но, все равно, не должен так себя вести».

Это был белый, но в индейской одежде, на гнедом, сухощавом жеребце.

– Хороший конь, - Менева полюбовался лошадью, - выносливый, сразу видно.

Белый человек спешился поодаль. Потрепав коня по холке, всадник что-то ласково ему сказал. Менева посмотрел на него - он был высокий, стройный, оружия видно не было. Рыжая голова горела огнем в полуденном солнце.

– Что он мне сделает, - усмехнулась Констанца. «Юноша, чуть за двадцать, наверняка, просто охотится. У него костер горит, в котелке что-то варится. Ни один индеец не будет нападать на гостя, у них так не принято».

Она засунула руки в карманы замшевой куртки и пошла к палатке, что стояла у маленькой рощицы, на берегу быстрого ручья. На западе, в жаркой дымке, виднелись очертания холмов. Констанца вспомнила карту. «Там, - поняла она, - по слухам, этот Черный Волк и обретается».

Не доходя нескольких шагов до костра, она протянула руки, выставив пустые ладони. Жещина поклонилась: «Hau!»

Юноша поднялся. Он был одного роста с Констанцей, широкоплечий, темноволосый, на смуглых руках виднелись какие-то насечки.

– Глаза красивые, - подумала женщина. «Я только сиу знаю. Вряд ли он оттуда, с севера. Ничего, жестами объяснюсь. Блокнот и карандаш у меня при себе, нарисую ему что-нибудь».

– Это приветствие, - сказал юноша на хорошем, но с акцентом, английском, - положено употреблять только мужчинам.

– Вояжер какой-нибудь, полукровка, - разочарованно подумала Констанца. «Ладно, расспрошу его - кого он тут встречал».

Юноша все смотрел на нее. Констанца вежливо спросила: «Можно присесть? Я из лагеря Дюбуа, это в двух днях пути отсюда».

– Я знаю, - только и сумел сказать Менева. Она была белая, как горный снег, гибкая, огненные волосы падали на стройные плечи, темные, большие глаза смотрели весело и прямо.

Он указал на расстеленную шкуру. Женщина устроилась рядом с ним: «Суп готов, как я погляжу. Держите, - она порылась в кармане куртки и протянула ему маленькую коробочку из сушеной тыквы. «Я всегда беру с собой в прерии соль, - объяснила Констанца, - здесь ее не найдешь».

– Она есть в горах, - непонятно зачем, сказал Менева, принимая коробочку. От женщины пахло свежей водой, волосы ее были чуть влажными и он подумал: «Там озерцо есть. Я его видел. Она, наверное, купалась. Не думай об этом, тебе нельзя сейчас такого, ты везешь душу человека».

Женщина уже что-то говорила, принимала от него котелок, смеялась. Менева протянул ей ложку: «Ешьте первой, вы же гость. Как вас зовут?»

– А вас?
– ее глаза стали острыми, пронзительными, зоркими. Констанца опустила ложку в суп и хмыкнула: «Вы не вояжер, у вас другой акцент».

– Я вырос там, - Менева кивнул на запад. «Меня зовут Черный Волк. Это индейское имя».

Женщина помолчала, и, чему-то улыбаясь, подала ему руку: «Миссис Вулф. Видите, у нас даже имена похожи».

У нее была теплая, нежная ладонь. Менева, вздрогнул, коснувшись ее.

– Спасибо, что пригласили разделить с вами трапезу, - услышал он ласковый голос. Взглянув на нее из-под ресниц, мужчина только и сумел, что ответить: «Рад встрече, миссис Вулф».

– Надо же, - подумала Констанца, - а и не скажешь, что он - пресловутый Черный Волк. Очень милый юноша. Хорошо, что он говорит по-английски. Я его расспрошу обо всем. Можно будет даже развлечься немного, а потом уеду. Встречусь с Хаимом, и вернемся в лагерь».

– Она придет сама, - напомнил себе Менева. «Канджи, Канджи, спасибо тебе».

– Ешьте, - велела женщина, передавая ему пустой на одну треть котелок. «Очень вкусно, спасибо большое».

– Вам полагается половина, - запротестовал Менева.

– Вы мужчина, - томно сказала Констанца: «Покраснел. Это будет сенсация. Придумаю красавицу индианку. Она сопровождает мистера Констана, влюбляется в журналиста, рассказывает о своей связи с Черным Волком..., Потом Черный Волк, в порыве ревности, убьет ее. Констан будет безутешен. Читатели такое вырвут друг у друга из рук».