Чтение онлайн

Юджиния отдала хозяйке карточку. Мадам Бокар заметила: «Рядом с гугенотской церковью поселились, на Большой Конюшенной улице». Она приложила к бумаге печать: «Вам там недолго жить осталось. Как я сказала, весной, места освобождаются. Мы вас устроим в отличную семью. Полицейская регистрация у вас есть?
– поинтересовалась мадам Бокар.

– Я не успела пока, - развела руками Юджиния: «Сейчас схожу».

– Участок за углом, - хозяйка поднялась, - на Большой Морской улице. Первая Адмиралтейская часть. Это формальность, - она отдала Юджинии паспорт, - виза у вас в порядке. Просто такое требование.

– Я сбегаю, - девушка посмотрела на простой, стальной хронометр, что висел на такой же цепочке, - и сразу вернусь, мадам Бокар. Большое вам спасибо!
– искренне добавила Юджиния.

– Рада помочь, - улыбнулась хозяйка и крикнула: «Следующая!»

Юджиния толкнула тяжелую, деревянную дверь и зажмурилась. В глаза ей било теплое, весеннее солнце. Какой-то офицер, даже остановился, провожая ее взглядом. На углу Кирпичного переулка девчонка продавала цветы из плетеной корзинки. Юджиния, блаженно, подумала: «На нашем венчании непременно будут белые розы. Тетя Сидония сошьет мне платье, со шлейфом. Анита будет подружкой, Стивен поведет меня к алтарю..., Как хорошо, что он жив, - она дошла до двухэтажного особняка Адмиралтейской части. Оказавшись в пыльной, обставленной лавками приемной, присев, девушка протянула в деревянное окошко свой паспорт.

Чиновник полистал его и громко, на плохом французском языке, сказал: «Вам нужен месье Горохов. Третий кабинет налево по коридору».

Юджиния поблагодарила его. Поднявшись по ступенькам, найдя нужную дверь, она постучала.

Федор Воронцов-Вельяминов оказался в Первой Адмиралтейской части совершенно случайно. Чиновник Третьего Отделения, занимавшийся сбором сведений о регистрации иностранцев, заболел. Городские полицейские части, по своему обыкновению, Федор это знал совершенно точно, не дождавшись обычного своего визитера, не собирались сами отправить данные на Фонтанку. Он, выругавшись себе под нос, сам решил обойти хотя бы несколько центральных участков.

Когда Федор забирал папки у регистратора Первой Адмиралтейской части Горохова, прибежала, запыхавшись, его горничная, с Вознесенского проспекта. Горохов, прочитав записку, умоляюще сказал: «Федор Петрович, я туда и обратно. Сами понимаете, жена вот-вот родит, она волнуется. Я вас совершенно не задержу, обещаю».

Федор покосился на свое строгое, английской шерсти пальто, брошенное на спинку стула. Вздохнув, он посмотрел на золотой хронометр: «Что с вами делать, Алексей Павлович. Идите, я здесь побуду. Пусть мне кофе принесут, - велел он. Когда Горохов ушел, Федор пробормотал: «Очень зря я это попросил, конечно. Наверняка, те еще помои».

Он закурил папиросу. Стряхивая пепел на пол, отхлебывая горький, пережженный кофе, Федор углубился в новый номер «Современника».

– Господин Чернышевский, - весело сказал Федор, помечая что-то своим серебряным карандашиком, - еще не посещал Алексеевский равелин. И в Сибирь не ездил. Мы его туда отправим, за казенный счет».

– Заходите, - крикнул он, услышав стук, не поднимая головы.

– Мне зарегистрироваться, - раздался девичий голос. Она говорила на французском языке: «Меня послали к господину Горохову».

– Я за него, попрошу ваш паспорт, - велел Федор. Отложив журнал, встав, он увидел перед собой знакомые, лазоревые глаза.

– Здравствуйте, фрейлейн Брандт - Федор, радушно, улыбнулся - добро пожаловать обратно в Санкт-Петербург.

Юджиния сидела на деревянной лавке, откинувшись к стене, морщась от боли в запястьях. Когда он навел на нее револьвер, девушка отступила к двери. Высокий, красивый, рыжеволосый мужчина, ласково посоветовал: «Не стоит, фрейлейн Брандт». У него были холодные, голубые глаза. Юджиния вспомнила: «Я его видела, во дворце, когда император болел. Господи, у меня даже оружия с собой нет. И вообще нет, зачем гувернантке оружие?»

– Ни с места, - приказал мужчина. Не опуская револьвера, он открыл ящик стола.

– Позвольте, - неожиданно вежливо попросил он. Не успела Юджиния опомниться, рыжеволосый приставил ствол оружия к ее виску. Наручники защелкнулись. Он, галантно, распахнул дверь:

– Прошу вас, фрейлейн. То есть, - он бросил взгляд на ее паспорт и убрал документ в свою папку испанской кожи, - мадемуазель Ланье, - тонкие губы усмехнулись. Он оправил свой пиджак, дорогого, английского твида.

Он говорил на отменном, без акцента, французском языке. Мужчина усадил ее в карету с зарешеченными окошками, и устроился напротив. Юджиния, дрожащим голосом, проговорила: «Я не понимаю, месье...»

От него пахло сандалом, кофе, хорошим табаком.

– Вы все поймете, - рассеянно пообещал ее спутник, бросив себе на колени роскошное, с бобровым воротником, пальто. «И тихо, - велел он, раскрывая папку, - будете говорить тогда, когда я этого потребую».

– Я не буду говорить вообще, - зло сказала себе Юджиния, следя за поворотами кареты. Они выехали на Мойку, направившись на запад.

– В Литовский замок везут, - поняла девушка. Она хорошо знала город.

– У него нет никаких доказательств, - повторяла себе Юджиния, - он просто обознался. Все бумаги у меня в порядке. В комнате ничего подозрительного они не найдут. Гувернантка и гувернантка.

Они въехали в невидные ворота, с Крюкова канала. Во дворе тюрьмы было тихо, щебетали птицы на стене, солнце сверкало в лужах растаявшего снега. Мужчина провел ее в каменный, маленький вестибюль. Приподняв цилиндр, он раскланялся: «Увидимся, мадемуазель».

Молчаливая женщина с ключами на поясе простого платья обыскала Юджинию, показав жестами, что ей надо раздеться до белья. Юджиния вздернула подбородок и нарочито грубо швырнула женщине свои вещи. Ее привел в каморку без окон, с железной дверью, и оставили одну. Хронометр у нее забрали, а крестик трогать не стали. Юджиния повертела головой: «Наручники все равно не снять. Надо требовать встречи со швейцарским консулом..., Эта Ланье мне говорила, что ее родители умерли, у нее нет близких людей. Он ничего не сможет сделать, - Юджиния вспомнила ледяные глаза рыжеволосого, - он просто меня перепутал с похожей девушкой. Год назад он меня видел, и то одно мгновение».

Дверь открыли, и она выпрямила спину. На пороге стоял давешний, рыжеволосый мужчина. Он переоделся и был в костюме тонкой, отменной шерсти, темно-сером, с лиловым, шелковым галстуком. Юджиния увидела золотую цепочку его хронометра, в жилетном кармане, и аметистовые запонки на манжетах белоснежной рубашки.

– Пойдемте, мадемуазель, - кивнул он в сторону коридора.

Федор нашел записку с адресом в ридикюле девушки. В комнате на Большой Конюшенной улице ничего необычного не обнаружили, хотя он приказал простучать стены и снять половицы.

– Думаешь, - спросил Дубельт - она агент европейских радикалов?

Федор пожал плечами, разрезая нежную телятину. Великий Пост закончился. Они, чтобы не терять времени, отправили рассыльного к Донону, на Мойку, за обедом.

Он попробовал бордо. Дома у Воронцова - Вельяминова была отличная коллекция вин. Налив Дубельту, Федор вздохнул: «Пока не знаю, Леонтий Васильевич. Она в Гельсингфорсе границу проходила. Корабль из Гамбурга приплыл. Сюда, видимо, дилижансом добралась. Было это две недели назад. Она могла уже встретиться со всеми, кто ей был нужен. С тем же Чернышевским, например, - Федор, со значением, взглянул на Дубельта.