Чтение онлайн

Полы возка устилали шелковые ковры. Два мальчика, постарше, высокий, крепкий, рыжеволосый и помладше, тоже высокий, но изящный, со смуглой кожей и темными локонами, склонились над доской для игры в го. Она была сделана из драгоценного, золотисто-желтого дерева кайя, белые и черные камешки, лежали в палисандровых шкатулках. Младший поднял неожиданно светлые, веселые глаза. Серо-голубые, они поблескивали смехом: «Опять ты выиграл».

– Это просто, Грегори, - наставительно ответил Петя, - надо немного подумать, - он постучал младшего брата по голове, - вот этим. Я тебе еще раз объясню стратегию. Я у его светлости Ёсинобы выигрываю, а он с трех лет в го играет. Слушай.

Доску для го им подарил его светлость. Ёсиноба улыбнулся:

– Масами-сан будет занята, милые мои. Не скучайте в поездке, упражняйтесь в боевых искусствах и поскорее возвращайтесь обратно, - он присел и обнял мальчишек.

Они два года провели в замке Ёсинобы. В огромном имении под Киото у них было свое, отдельное крыло, сад с прудами и мостиками, каменный бассейн с родниковой, теплой водой. К ним приходили учителя японского языка, фехтования и каллиграфии. Его светлость и сам занимался с ними. Он отлично владел клинком и был прекрасным наездником. Мальчики тоже сели на лошадей. Грегори, выпятив губу, следил за ловкими руками брата: «Как будто мы всегда здесь жили».

Он ничего не помнил, только, как его зовут. Четыре года назад, когда мама спасла его из пожара, их подобрала на реке Жемчужной рыбацкая джонка. Они оказались в бедной деревне. Грегори тогда просыпался, прижимаясь к маме, ночью и мотал головой. Он хотел вспомнить, но не мог. Он знал, что давно, до ревущей стены огня и холодной реки, у него была другая мама, и другой отец. «Ребенок, - думал Грегори, - как рыбка в реке. Девочка. Не помню, как ее звали». Он заговорил, медленно, запинаясь, и мама обрадовалась: «Слава Богу, милый».

– Грегори, - сказал мальчик. Вздохнув, он повторил: «Грегори».

Они сели на шхуну, что шла в Японию. Мама объяснила, что в Китае оставаться опасно. В стране шла война. Им надо было очутиться в спокойном месте. «Из Японии мы доберемся до Америки, до моей родины, - весело пообещала мама, - а потом приедем в Лондон».

На Кюсю, когда Грегори немного подрос, мама обняла его, и рассказала ему все. От ее теплых волос пахло жасимном. Мальчик сидел на таких знакомых коленях, прижимаясь головой к мягкому плечу, и тихо слушал. Потом он спросил: «Значит, у меня был отец? И мама?»

Марта кивнула и почувствовала, как бьется его сердечко:

– Да, милый мой. Твоего папу звали Питер Кроу, он был мой кузен. А маму, - она грустно улыбнулась, - не знаю. Но я уверена, она была очень хорошая женщина, и очень тебя любила, - она покачала мальчика и почувствовала слезы у себя на руке. «Я тебя никогда не оставлю, милый, - шепнула Марта, - никогда. Ты мой сыночек. Ты поплачь сейчас, - она гладила мальчика по голове, - поплачь. Я здесь, я с тобой».

Им надо было добраться до Нагасаки. Там, как сказала мама, можно было попасть на корабли, что шли в Европу. Однако получилось по-другому. Шхуна пришвартовалась в Кагосиме, где правил самурайский род Симидзу. Их высадили прямо на пристани. Мама усмехнулась, держа их за руки, поставив у ног холщовый мешок: «Это все, что у нас есть, милые мои. Придется зарабатывать деньги. Нам надо дойти до Нагасаки, а там, - мать махнула рукой, - там европейцы, там проще».

Марта, смотря на головы мальчишек, рыжую и темную, на соломенные и черепичные крыши Кагосимы, вздохнула: «Все устроится. Нагасаки всегда был центром западной торговли с Японией. Найдется кто-нибудь, поверит мне на слово, даст денег в долг». Она, на мгновение, вспомнила англичанина, что забрал у нее золото и паспорта: «Господь с ним. Главное, - Марта нагнулась и подхватила мешок, - главное у нас осталось. Мы сами».

Она не хотела продавать медальон. Марта была уверена, что кузен Стивен жив.

– Доберемся до Лондона, и отдам ему, - думала женщина. В мешке был том Пушкина . В тайнике, в обложке, до сих пор лежал приказ, из Третьего Отделения. Икона хранилась в особом отделении мешка. Марта знала, что в Японии запрещено христианство и не хотела рисковать. Еще на шхуне она стала вслушиваться в язык. В Кагосиме она уже могла говорить, пока медленно и неуверенно. Ночами Марта открывала глаза, слушая дыхание детей: «Пока мы вместе, смерти нет. Я знаю, Степушка жив. Он не может умереть. Мы встретимся и всегда будем рядом».

Капитан шхуны сказал им, что в Кагосиме много китайцев. Это был самый бедный квартал города. В лачугах, были земляные полы, ручейки нечистот бежали по узким улицам. Марта устроилась в харчевню, за стол и кров, варила лапшу, скребла оловянные котлы, подметала пол. Петенька бойко говорил по-китайски и пошел подмастерьем к кузнецу, а Грегори помогал матери.

– Когда я вырасту, - внезапно сказал сейчас Грегори, - я буду врачом. Как в Европе, мама рассказывала.

– А я инженером, как папа, - вздохнул Петенька.

Здесь их звали Ичиро и Горо, «первый сын» и «второй сын». Мама говорила Пете, что его отец жив, что его зовут Степан Воронцов-Вельяминов, что они обязательно увидятся. Петя, как-то раз, заметил младшему брату: «Я тоже ничего не помню. Я в последний раз отца видел, когда еще меньше тебя был».

Они медленно откладывали деньги, мать, знали мальчики, недоедала, чтобы прокормить их, но всегда улыбалась. Вечером, при свече, Марта читала им Пушкина, занималась с ними английским языком, рассказывала о Европе. Иногда они ходили на берег моря. Мальчишки купались, восторженно визжа. Марта, встав на колени, видела в морской воде свое отражение. Тонкая морщинка залегла на высоком лбу, между бронзовыми бровями, но глаза, прозрачные, зеленые глаза, смотрели все так, же упрямо и весело.

– Все будет хорошо, - Марта, мысленно подсчитывала медные монеты. В лачуге деньги было оставлять опасно. Она носила деньги в мешочке, на шее, вместе с медальоном. «Мальчики здоровые, еще немного скопим, найдем крестьян, что в Нагасаки идут, и попросимся к ним на повозку. Путь долгий, через весь остров. Мальчишки маленькие еще для такого».

На берегу, их и увидел его светлость Симадзу Тодаеси, даймё провинции Кагосима, самый богатый человек на острове, тайный соратник опального Токугавы Ёсинобу.

Марта до сих пор, иногда, удивлялась тому, как легко все сложилось. Она издалека заметила кавалькаду всадников, строгие, самурайские кимоно, мечи за поясами воинов и озабоченно взглянула на море. Мальчишки плавали наперегонки. Было жарко, легкая дымка висела над вершиной горы Сакурадзима. Залив отливал небесной, глубокой лазурью. Марта носила совсем бедное, хлопчатое, темное кимоно, и ходила босиком. Волосы она не красила. В харчевне никто не обращал внимания на маленькую, худенькую женщину, что скребла котлы. В китайском квартале к ней давно все привыкли, а в японскую часть города они не ходили.