Чтение онлайн

Волк нашел невестку в спальне. Он сначала не понял, почему женщина не двигается, но потом заметил, что ее руки привязаны к столбикам кровати. Каштановые, грязные волосы закрывали лицо. Бархатные гардины были задернуты. Она даже не пошевелилась, когда Волк распахнул занавеси. Юджиния лежала, закрыв глаза, кусая губы:

– Это все не со мной, не со мной…, Это кошмар, я проснусь и увижу Анри, и Пьера…, Господи, почему я не поверила Марте? Почему мы с Анри не уехали отсюда…, - бывший муж провел в квартире три дня и ушел только на рассвете.

У Юджинии было сломано два ребра, он разбил ей нос. Старый перелом на левом запястье опять треснул. Все тело было в синяках и ссадинах. Он сказал, что Юджиния осталась вдовой. Раненого Анри расстреляли на кладбище Пер-Лашез.

– Почему так светло, - подумала Юджиния, - была ночь…, Надо порвать веревку, встать…, Надо пойти в умывальную…, Он меня не пускал туда, все три дня. Я ничего не могла сделать, а сейчас поздно…, Я не перенесу, если…., - она почувствовала, как по щекам катятся горячие слезы. Он велел ей пригласить Марту и детей в Париж на Рождество.

– Если ты этого не сделаешь, - бывший муж пошевелил дулом кольта, - твой сын умрет. Медленно и мучительно, я тебе обещаю. Ему всего восемь лет, Женечка. Или тебе и на него наплевать, как было наплевать на наших мальчиков?
– он достал пистолет, вытер его о простыню, и хлестнул ее по лицу. Юджиния затряслась: «Я все сделаю, все…, Пожалуйста, можно мне в умывальную…»

– Только вместе со мной, - усмехнулся он.

– Я за тобой присмотрю, Женечка. Ты не сможешь быть одна, ты этого просто не умеешь. Тебе нужна твердая рука, - он погладил сбившиеся волосы, мокрую от слез, белую щеку, - я тебя буду навещать, милая. Ты будешь, рада мне?
– он занес руку и Юджиния зарыдала: «Не надо, пожалуйста…, Рада, рада…»

– Я так и знал, - подытожил Федор Петрович и отвязал ее от кровати: «Пойдем, милая».

– Надо встать, - повторила Юджиния и вздрогнула, ощутив знакомые пальцы, длинные, ласковые. Она почувствовала, как кто-то высвобождает ее правую руку и расплакалась. Запястье болело.

– Не надо, не надо, Эжени…, - ласково шепнул он. Женщина облегченно подумала: «Анри…, Он жив, я знала. Он просто мне солгал, чтобы сделать больнее».

– Эжени, - она все еще не открывала глаз. Волк помог ей встать с кровати: «Эжени, милая, что случилось…»

Макс помог ей вымыться, нежно поддерживая над ванной, расчесал волосы и принес чистую рубашку. Он выслушал все, что говорила Юджиния, а потом, грустно, сказал:

– Если бы я был на Пер-Лашез, я бы спас Анри, обязательно. Никогда себе не прощу, что я ушел оттуда, на Монмартр. Анри сказал, что с ним все будет в порядке…, - Волк перестелил постель, выбросив испачканные простыни. Он проветрил спальню и сварил невестке кофе с кальвадосом. Она рыдала, уткнувшись лицом в его плечо. Волк кивал:

– Если он здесь, Эжени, то я немедленно покину Париж. Думаю, он к тебе больше не вернется. Ты в безопасности. Пьер приедет из Лондона, и я о вас, конечно, позабочусь, - Волк привлек невестку к себе. От него пахло палыми листьями и дымом костра, у него были большие, надежные руки. Он гладил Юджинию по трясущимся плечам.

– Надо сказать, - пронеслось в голове у женщины, - сказать о Пьере…, Волк его защитит, непременно, Пьер его племянник…, Надо предупредить Марту, о западне…, - она вспомнила холодные, мерцающие в свете свечи глаза бывшего мужа, услышала его спокойный голос:

– Если ты хоть словом обмолвишься об этом, Женечка, умрет не только твой сын, но и твой брат, и вся твоя, - он издевательски усмехнулся, - жидовская родня, твой племянник Судаков, - Федор рванул ее за волосы: «Делай так, как говорю я, дрянь, неужели ты этого еще не поняла?»

– Макс, - слабым голосом сказала Юджиния, - в библиотеке, под половицами, тайник. Рядом с камином. Принеси мне шкатулку…, - когда Анри ушел на Пер-Лашез, Юджиния, сама не зная, почему, спрятала кольцо с алмазом.

Волк осторожно надел ей на палец перстень:

– Он целое состояние стоит. Ладно, пусть кузина его носит. Все же память об Анри, - он полюбовался искорками солнца в красиво ограненном камне. Алмаз был размером с небольшое кофейное зерно. Волк краем глаза увидел в шкатулке свои документы и паспорт Анри.

– Ложись, - велел он невестке, забирая у нее чашку с кофе. Он потушил папиросу, и задернул занавеси. «Поспи, Эжени. Тебе сейчас тяжело, но я здесь, обещаю…, - Макс погладил ее по голове. Юджиния увидела, у него шрам на левом запястье:

– Он жизнью рисковал, ради Анри…, И в Санкт-Петербурге тоже…, Господи, как будто Анри не погибал, как будто он здесь…., - Волк накрыл ее шелковым покрывалом, Юджиния свернулась в комочек, зубы ее застучали: «Не уходи, Макс….»

У него были надежные, теплые руки, в умывальной он ловко наложил ей повязку на запястье, он обнимал ее. Юджиния сказала себе:

– Теперь… после него, мне все равно. Я просто хочу, чтобы кто-то был рядом со мной…, Он так похож на Анри…, - она, чуть слышно застонала. Волк, целуя ее каштановый затылок, шептал:

– Я здесь, я здесь, Эжени…

Он, едва заметно улыбнулся.

Под стеклянным куполом Le Bon Marche протянулись золоченые гирлянды. Посреди беломраморного зала уходила вверх свежая, пахнущая лесом елка, с фарфоровыми игрушками, леденцами и конфетами. На полу разложили и расставили игрушки, лошадку с настоящим хвостом и гривой, барабаны и трубы, кукольные домики, ружья и сабли. Искусной работы, заводной поезд бегал по рельсам. В серебряных клетках щебетали механические птицы. С галереи, окружая дерево, спускались каскады белоснежного шелка. Зима была теплой, дамы не надевали меха. Люси поправила бархатную накидку:

– Словно снег. Мама рассказывала, что в России много снега. Мы его только один раз видели, на прошлое Рождество. Зато у Петра, - она улыбнулась, - его, хоть отбавляй, в Гренландии.

Они, всей семьей, поехали провожать «Ворона» в Плимут, в августе. Мистер Берри закрыл свою гостиницу, «Золотого Ворона». Питер и Джон сняли все этажи. Его светлость, смешливо, заметил:

– Заодно детям покажем семейные реликвии, которые мистер Берри, - он похлопал по плечу хозяина, - отказывается передавать в Адмиралтейство.