Чтение онлайн

Давид, с женой и сыном, тоже приехал проводить экспедицию. Он отдал сестре письмо от бабушки:

– Они тихо живут, сама понимаешь. У них ничего не происходит…, - он улыбнулся. Мирьям погладила его по щеке:

– Как и у тебя, милый. Когда мы со Стивеном вернемся..., - Мирьям оборвала себя. Капитан Кроу потом собирался отправиться на юг, к берегам Ледяного Континента, искать корабль сэра Николаса и леди Констанцы. Стивен просил никому пока об этом не говорить.

Давид хорошо выглядел. Мирьям заметила, как ласково он смотрит на жену и сына. Шмуэль сразу подружился со всеми детьми. Мальчик сказал тете:

– Когда мы приезжаем в Мон-Сен-Мартен, мы с младшим Виллемом тоже друг от друга не отходим. Мы с ним единственные сыновья, - мальчик погрустнел, - а у вас весело.

Семья Кардозо гостила в замке каждые два месяца. Золовка призналась Мирьям:

– Неудобно..., Кузина Элиза для нас отдельный дом построила, с кухней, новую посуду купила..., -Рахиль огляделась. Они сидели в библиотеке «Золотого Ворона», рядом никого не было. Женщина зашептала что-то на ухо Мирьям. Невестка ахнула: «Что, совсем?»

Рахиль кивнула темноволосой головой, укрытой шелковым беретом:

– В поселке говорят. Они обет дали, оба, до конца дней своих. У них это принято, - добавила женщина:

– Их праведниками называют. Хотя, конечно, все это язычество..., - она, зорко, посмотрела на Мирьям. Женщина расхохоталась:

– Я, дорогая моя, сама за не евреем замужем. В Лондоне у нас кухня кошерная, а в Арктике, - Мирьям указала в сторону моря, - придется, все есть. Иначе не выжить. Но не бекон, конечно, - женщина подняла бровь. Они заговорили о детях. Шмуэль пошел в школу. Моше, после бар-мицвы, стал заниматься в сельскохозяйственных классах, открывшихся в Иерусалиме.

– Он делом Судаковых управлять будет, - заметила Мирьям, - их вино во всей Европе пьют, в Польше, в России, - она, мимолетно, вспомнила рыжие волосы Федора: «Не думай о нем. Ты его больше никогда не увидишь».

– Однако в Америке, - весело добавила Мирьям, - теперь вино Горовицей в ходу. Джошуа землю купил, процветает..., Жаль, что мы отплывем, и не узнаем, кого Бет родила. Девочку, наверное, -хихикнула Мирьям:

– Шестой ребенок..., - она осеклась, заметив, что невестка отвела темные глаза.

– Должно быть, это ее вина, что у них один Шмуэль, - ночью, слыша дыхание мужа, подумала Мирьям, - как у меня..., Но у меня был ребенок, и у Стивена тоже..., Почему, почему..., - она увидела бесконечные, слепящие снега, яркое, пронзительное голубое небо, и бирюзовую гладь воды: «Может быть, - сказала себе Мирьям, - все получится. Просто надо не терять надежды».

Люси рассматривала шелка, держа за руку брата. В Плимуте, граф Хантингтон, в музее у Берри, по секрету показал ей медвежий клык, оправленный в медь.

– Это из Сибири, - Люси коснулась его нежным пальчиком, - мне мама говорила. Петр ничего не помнит, он маленький был. В России все снега и снега..., - зеленые глаза девочки взглянули на Маленького Джона. Мальчик, внезапно, улыбнулся: «Я поеду в Африку. Мистера Ливингстона нашли, но еще много неизведанных мест».

– И в Мон-Сен-Мартене нет снега, - Люси подняла русоволосую голову, - Грегори в замке остался. Он Рождество с дядей Виллемом и тетей Элизой проведет. А мы здесь. У тети Юджинии скоро будет ребеночек, - Пьер, когда они приехали, очень обрадовался: «Сестру мою увидите. Мы ее Жанной назовем. Тетя Марта будет крестной матерью, а крестным отцом месье Пастер».

– Может, у тебя брат родится, - недоверчиво сказала Люси, но Пьер помотал головой: «Сестра».

Они ходили в Люксембургский сад, в зверинец, катались по Сене. Город восстановили, сгоревшие здания снесли. Люси, глядя на стеклянный купол магазина, вздохнула: «Как красиво!»

– Пойдемте, милые, - Марта поторопила детей, - заберем папу из читального салона, и пора обедать. Мы сюда вернемся, за игрушками.

– Хотелось бы, - неслышно пробурчал Мартин. Мать расхохоталась, показав мелкие, белые зубы: «Нам надо покупать подарки. Вернемся, и даже завтра».

Высокий, рыжеволосый мужчина, с галереи второго этажа, рассматривал стройную спину в темно-зеленом жакете. Невестка немного покачивала узкими бедрами. Федор отвел глаза:

– Она тебя обманывала, скрывала от тебя дочь..., И Юджиния бы скрыла, мерзавка, если бы ты не приехал на месяц раньше. Как знал. Наверняка, сбежала бы куда-нибудь, вместе с мальчишкой и моим ребенком..., - Федор несколько дней наблюдал за домом. Он понял, когда мальчик отправляется в школу, и Юджиния остается одна. Когда он увидел выступающий под просторным платьем живот, женщина смертно побледнела и прикрыла его руками:

– Это ребенок Анри. Марта через две недели будет в Париже, с мужем и детьми. Они остановятся у меня. Уходи!
– почти крикнула Юджиния. Федор отвесил ей пощечину: «Уйду, когда захочу». Он взял ее сильными пальцами за сломанное запястье:

– Твой сын только к обеду вернется. Времени много, дорогая Женечка. Ты помнишь, как мне нравилось, когда ты носила мальчиков. И сейчас..., - его рука протянулись к пуговицам на вороте платья, женщина отшатнулась, - и сейчас нравится...

Федор остановился в скромном, но респектабельном пансионе у Сорбонны, избегая шума Правого Берега. Он совершенно не хотел наткнуться на кого-то из знакомых. Русских в Париже было много. Это была служебная поездка. Они, с одним из атташе посольства, составляли списки эмигрантов, на которых французской контрразведке стоило обратить особое внимание.

– Волк пропал, - заметил атташе, - а вместо него на Пер-Лашез расстреляли, как выяснилось, невинного человека, врача, еще и с титулом. Говорят, к его вдове сам Тьер приезжал, с извинениями.

– Пропал, - усмехнулся Федор, - но скоро появится, я уверен.

Пан Вилкас о себе вестей пока не подавал, но Федор знал, что это ненадолго, и не беспокоился. В портмоне у него лежали три билета на поезд до Лиона.

– Ничего страшного, - Федор спустился по широкой лестнице, - родит в Лионе, или в Женеве. Она здоровая женщина, все будет хорошо. Поживем в провинции, немного. Дитя окрепнет, и вернемся в Россию. Мальчишку пусть невестка подбирает, - он усмехнулся, - вместо потерянной дочери.

Федор решил крестить девочку Любовью.

– Будет очень красиво, - он зашел в отдел игрушек и вспомнил ее русые волосы, зеленые, большие глаза, - она у меня и сама словно куколка. Любовь Федоровна, - он подозвал продавца и велел принести каталог.

Марта любила подниматься рано утром и работать в тишине. Ее наставник, Чарльз Бэббидж умер осенью. Герцог поручил Марте разобрать и описать его архив.

– Ты понимаешь, - Джон повел рукой с дымящейся папиросой, - не все его документы отправятся в Королевское Общество. Машина, у Бэббиджа в подвале, - он выдохнул дым, - займись ей.