Чтение онлайн

Люси знала, кто это такой, бывший муж тети Юджинии, младший брат отца Петра, погибшего на войне в Америке.

– У нас кузены есть, в Санкт-Петербурге, - она сидела за мраморным столиком, болтая ногами, ожидая, пока гарсон принесет им кофе для отца, и горячий шоколад для нее, - только их никто не видел. Они в Лондон не приезжают. Мария и Джейн тоже ахнут, когда узнают, что я преступника ловила.

Люси потянула к себе большую фарфоровую чашку и тарелку с пирожными: «Он не преступник. Он просто преследует тетю Юджинию. Но больше не будет».

Когда Люси ушла в умывальную, Марта, вздохнув, сказала мужу:

– И все, и больше ей ничего знать не надо. Упрямый человек мой зять. Вбил себе в голову то, чего не было, придумал что-то..., - она почувствовала прикосновение теплой руки мужа:

– Он в тебя влюблен был, в Баден-Бадене, - Питер провел губами по ее щеке, - да и кто бы в тебя ни влюбился..., Ему хочется, чтобы его мечта сбылась.

– Такие люди, - кисло ответила Марта, беря серебряный гребень, - не умеют любить, Питер. Не надо его жалеть. Ты помнишь, что он с Юджинией делал. Он до сих пор не оставляет ее в покое, мучит...

– А теперь оставит, - подытожил Питер, - и нас тоже. Я его не жалею, и не собираюсь, любовь моя. Мы с Люси все сделаем, а потом появишься ты, как и договаривались.

Марта кивнула и стала укладывать косы в тяжелый узел. Она взяла духи. В Лондоне ей делали эссенцию жасмина в магазине Yardley. Здесь, в Париже, Марта покупала духи в Lubin, они поставляли свою продукцию королеве Виктории. Марта назначила примерки в ателье месье Ворта. Париж оживлялся после войны, модельер сказал ей:

– Я думаю, что кринолин отжил свое, мадам Кроу. Платья будут узкими, а сзади, - он быстро нарисовал что-то на листе бумаги и показал Марте, - сзади мы собираемся вшивать турнюр. Это поможет..., -месье Ворт замялся. Женщина расхохоталась:

– Тем, у кого мальчишеская фигура. Боюсь, у меня и турнюр ничего не изменит, но мы его сделаем, конечно.

Цвета были глубокими, яркими, темный изумруд, аметист и пурпур.

– Химические красители, - Питер рассматривал альбом с образцами, - совершили революцию, месье Ворт. Ткань может быть любого цвета. Недалек час, когда мы откажемся от шелковых чулок и оденем, женские ноги в продукцию химической промышленности.

Ворт даже закашлялся: «Это как, месье Кроу? Искусственная ткань?»

Питер кивнул:

– Ваш, французский химик, месье Одемар, пятнадцать лет назад предложил обрабатывать нитроцеллюлозу эфиром и ацетоном. Целлюлоза, - Питер подал руку жене, - делается из хлопка и довольно дешева. Однако пока этот процесс долог, и трудоемок. Но я вам обещаю, - Питер улыбнулся, - мы увидим платья из искусственных тканей, и чулки такой тонкости, что через них, - он подмигнул Ворту, - мы сможем рассматривать женские ноги. Как это было во времена вашей революции.

– Тогда они просто без чулок ходили, - развеселился модельер, - но для этого нужны короткие платья, а такого никогда не случится, месье Кроу. Никогда приличная женщина не наденет наряд, открывающий щиколотку.

– Я бы поспорил, - отозвался Питер, - но я никогда не спорю.

Марта придирчиво осмотрела мужа и дочь и осталась довольна. У любого управляющего магазином седые виски Питера, его бриллиантовый перстень и золотой брегет вызвали бы полное доверие. Муж взял с собой паспорт, где четко значилась мисс Люси Кроу, дочь Питера и Марты, пяти лет от роду, проживающая в Лондоне. Она присела и обняла девочку:

– Ничего не бойся. Начинай кричать, когда вы окажетесь у входа в магазин. Папа все время будет рядом, а я приду и заберу вас из полицейского участка.

– Еще и в полиции побываю, - довольно поняла Люси: «Мартин позеленеет от зависти. Будет, что девочкам рассказать. Они после Каира и Красного моря меня слушали, открыв рот. Они нигде, кроме Англии, не были. Хотя у Марии, на ферме, хорошо. У нее даже козлята есть, и теленок, - Люси весело улыбнулась и шепнула: «Не волнуйся, мамочка».

Питер, сидя напротив дочери, незаметно огляделся: «Господин Воронцов-Вельяминов, собственной персоной. Я его видел, на улице, он от нас не отставал». Зять Марты устроился за столиком в углу. Питер заметил, что в руках у него был какой-то сверток.

– А если он с оружием, - забеспокоился мужчина, - у меня ничего нет, и здесь Люси..., Он не будет в меня стрелять, он хочет ее забрать без шума. Но без шума не получится, - Питер подавил улыбку и сказал дочери:

– Ты посиди здесь, милая. Я возьму на кассе вещи, что вчера мама отложила.

Пальто он оставил на спинке стула. Выйдя из кафе, оказавшись в зале с елкой, Питер завернул за беломраморную колонну. Дверь в кафе была только одна, он бы не пропустил дочь и Воронцова-Вельяминова. Марта велела Люси кричать как можно громче:

– Можешь даже его укусить, - усмехнулась женщина. Люси, открыв рот, показала мелкие, белые зубы: «Так и сделаю».

В свертке лежала красивая, фарфоровая кукла с набором платьев и шляпок. Федор проводил взглядом мужа невестки и перекрестился. Девочка сидела к нему спиной. Она сняла шляпку, но осталась в своем бархатном пальто. Она грызла печенье и пила шоколад, подняв голову, рассматривая фрески на потолке кафе. Федор осторожно поднялся и понял, что не знает с чего начать.

– Это моя дочь, - разозлился он, - так и начну. Нечего здесь думать.

Он присел напротив. Девочка не удивилась, только посмотрела на него прозрачными, зелеными, глазами. Люси вспомнила голос матери:

– Он тебе скажет, что ты его дочь..., - Люси фыркнула: «Так я ему и поверила. Но я ему об этом не скажу, конечно, - прибавила Люси, - пока мы до входа не дойдем. Я вообще буду молчать».

Федор откашлялся и улыбнулся: «Тебя ведь Люси зовут? Ты дочь мадам Марты Кроу?». Девочка облизала серебряную ложку, которой размешивала шоколад, и кивнула.

– Я твой отец, милая, - Федор смотрел на нее, чувствуя слезы на своих глазах:

– Господи, какое счастье..., Я хотел тогда, в Бадене..., И Юджиния родит девочку, я уверен. Будут у меня две красавицы, как я тогда и думал..., - он вспомнил бронзовые волосы невестки и велел себе: «Хватит. Это была просто игра. Марта ее больше никогда не увидит, обещаю. Пусть платит за то, что лишила меня дочери, на целые пять лет».

– Пойдем, Люси, - Федор протянул ей руку, - у меня есть подарок. Ты ведь хочешь узнать, где я живу, хочешь прогуляться со мной..., - девочка, молча, послушно, подала ему ладошку. «Мальчишки вырастут скоро, - подумал Федор, - а девочки всегда при мне будут. И Любаша знает Юджинию, примет ее..., - девочка надела шляпку и они вышли из кафе. Стрекотал поезд, пели механические птицы, над залом висел аромат хвои и духов. Питер, стоя за колонной, услышал отчаянный, рыдающий детский голос: