Чтение онлайн

Дом был скромным, девочки сами ухаживали за курицами и козой. Молока для детей требовалось много. Бет устроила на заднем дворе маленькое стойло.

– Словно в деревне, - поморщился Дэниел, - Бет известный писатель, журналист, а сама доит, корм животным задает…

– Когда я на юге работала, Кормщик, - ядовито отозвалась Бет, - я чулки стирала, женам сенаторов Конфедерации. Менее известным писателем я от этого не стала, - темно-красные губы улыбнулись. Дэниел, видя Бет, вспоминал давний вечер, в старой квартире Фрименов, в Нью-Йорке:

– Я мог бы ее в постель уложить, - Дэниел, незаметно полюбовался ее большой, обтянутой шелком грудью, - но я бы на ней никогда не женился. Цветная есть цветная. Неважно, что у нее в паспорте написано.

Он видел мертвенно бледное лицо Теда Фримена, залитый кровью каменный пол в арсенале Харперс-Ферри и качал головой:

– Все равно, если бы она узнала о Теде, она бы меня убила. Однако Бет ничего, никогда нее выяснит, -пообещал себе Дэниел: «Да и нечего выяснять. Я один знаю, что случилось».

Джошуа сидел с чеком в руках. Моше исполнилось девятнадцать. Он закончил сельскохозяйственные классы и жил в Цфате, обучаясь искусству виноделия на прессе Судаковых. Когда Мирьям с ребенком и Петр, наконец-то добрались до Сан-Франциско, женщина отправила телеграмму Моше. Она, грустно, сказала:

– Бедный мальчик. Хоть и шестнадцать ему, а все равно мальчик.

Сын Марты, услышав это, отчего-то покраснел, но Джошуа на него не обратил внимания.

Он предложил кузине сделать обрезание ребенку. Мирьям удивилась:

– Я на восьмой день его обрезала, как положено, в форте Чиппевьян. Я врач, Джошуа.

Однако еврейского имени у младенца так и не появилось. Мирьям, спокойно заметила:

– Я его крестила, в епископальной церкви, в Форте Ванкувер. Петр стал крестным отцом, - она взглянула на юношу.

За ужином сидели только взрослые. Дети Горовицей ели в будние дни отдельно. Бет даже закашлялась: «Мирьям, зачем…»

Женщина чиркнула спичкой:

– Мне надо было получить свидетельство о его рождении, у колониальной администрации, в Канаде. Петр написал аффидавит, что я вдова сэра Стивена Кроу, что Николас его сын. Он британец, - твердо сказала Мирьям, - наследник титула…, Он вырастет английским лордом, это будет правильно.

Бет закатила глаза и незаметно, под столом, толкнула Джошуа. «Не спорь с ней, - одними губами шепнул рав Горовиц, - иначе крику здесь будет, не оберешься».

Бет не стала. Она ходила с Мирьям по магазинам. Мистер Стросс был на восточном побережье, но в его эмпориуме Мирьям все равно сшили полный гардероб.

– О деньгах не беспокойтесь, - сказал Джошуа Мирьям, - вы наши гости. Дэниел приедет в Омаху, со своим вагоном. Доберетесь до Нью-Йорка с удобствами.

Рав Горовиц запечатал письмо дяде Исааку, искоса поглядывая на светлые волосы кузена.

– Мы с ним ровесники, а он лучше выглядит. У него нет седины. А у меня, - Джошуа вздохнул, - есть, и у Бет видна. Даже у Мирьям седые волосы, а ей тридцать пять этим годом. Он далеко пойдет. Не зря ему генеральское звание дали, до сорока лет. В министры метит, он мне говорил.

Дэниел действительно, хотел стать военным министром.

– До президента я не доберусь, - думал генерал Горовиц, - американцы не выберут еврея. Но отвечать за армию буду, непременно.

В раскрытую дверь кабинета донесся голос жены:

– Дэниел, кузен Джошуа, идите обедать, пока дети гуляют.

– Маленький Джон за ними присматривает, - Дэниел поднялся:

– Хороший мальчишка. Правильно я делаю, что его в Монтану беру. И Авраама возьму, когда он подрастет, - жена стояла в передней, ожидая их. Спускаясь по лестнице, вслед за Джошуа, генерал Горовиц думал о смуглой, нежной коже Бет, слышал ее низкий, заливистый смех.

– Хватит, - разозлился Дэниел, сколько лет прошло, - он взглянул на светлые, прикрытые домашней шляпой, волосы жены. Аталия носила простое холщовое платье. В Сан-Франциско жена надевала шелк только в синагогу. В столице Дэниел сам покупал ей итальянские ткани, мех, и дорогое белье из Франции.

– Это твоя обязанность, как жены, - напоминал Дэниел, - заботиться обо мне, быть ухоженной. Мужу такое приятно.

– Приятно, - пробурчал Дэниел себе под нос, - если бы она была ласковой, в постели…, Лежит и молчит. Я десять лет был верным мужем, достаточно.

Садясь за стол, он решил найти в Монтане покладистую индейскую девушку, или полукровку:

– Оставлю ее на базе, - генерал Горовиц разлил вино, - обеспечу…, Половина армии это делает, я знаю. Живут с индианками, потом бросают их…, - он поднял хрустальный бокал: «За здоровье маленькой Леи».

Рав Горовиц посмотрел на жену. Им нельзя было касаться друг друга, еще два месяца.

– Будет счастлива - задвигались губы Бет, - обязательно. Она улыбалась. Джошуа кивнул: «Непременно».

Фотография, в красивой, серебряной рамке, стояла на ореховом комоде в гостиной. Батшева, старшая девочка Горовицей, показывала Маленькому Джону дом. Она гордо сказала:

– Папа и мама знали президента Линкольна! Это они в Белом Доме сфотографировались, - Джон посмотрел в немного усталые, обрамленные морщинами глаза президента. Подросток вспомнил тихий голос отца. Герцог налил сыну немного вина. Джон приехал из Ирландии за две недели до отплытия пакетбота, везущего сына в Америку. Они сидели в библиотеке замка. Полина и Джейн пошли спать. Весна оказалась теплой, в распахнутом окне переливался закат, щебетали стрижи.

– Ты только в Новом Свете не останься, - внезапно сказал Джону отец, пробуя бордо:

– Из ящиков, что покойный дядя Жан присылал, отцу моему, - удовлетворенно заметил герцог:

– Тридцать лет этому вину, лучше и найти нельзя. Слышал ты?
– он, зорко, посмотрел на сына.

Маленький Джон пожал плечами: «Папа, это на лето поездка. В октябре вы с мамой встретите меня в Ливерпуле. Мы говорили».

– Говорили, - пробормотал отец, - но все равно…, Встречу, если удастся вырваться, милый мой, - он погрустнел:

– Я сейчас приехал, потому, что мне надо докладывать на заседании кабинета, увидеться с ее величеством…, - отец был в простом, но отменно скроенном твидовом костюме. Джон и сам носил такие вещи. С двенадцати лет на него шил отцовский портной, на Джермин-стрит.

– И дядя Питер туда ходит, - вспомнил подросток, - и вообще вся семья. Папа, конечно, герцог, а все равно, пройдешь мимо него на улице, и не заметишь. Тем более, когда он в фермерскую куртку одевается, когда на барже нас катает…, Впрочем, я и сам такой, - Маленькому Джону это не очень нравилось, но ничего нельзя было поделать. Он рассматривал в зеркало светлые, коротко стриженые волосы, прозрачные, голубые глаза: