Чтение онлайн

– Лицо, конечно, у меня неприметное. Да и рост..., - роста в графе Хантингтоне было пять футов два дюйма. Он отчаянно надеялся подрасти хотя бы еще на пару дюймов.

– Франческо десять лет, - думал он о кузене ди Амальфи, - а он меня догнал. Но у него и отец и мать, высокие люди. Вот он красавец, - у кузена были роскошные, темные кудри, немного раскосые, черные глаза. Джон грустно подумал:

– Такие юноши, как он, девушкам нравятся. Джейн мне говорит, чтобы я не расстраивался. Хорошей девушке это будет неважно.

У сестры были пышные, золотистые волосы, глубокие, синие, обрамленные темными ресницами глаза. Они с Люси Кроу вместе учились, и жили на Харли-стрит, в школе. На выходные девочек под охраной привозили на Ганновер-сквер. Джон привык, что мать забирает его на каникулы тоже с охраной. Несколько неприметных мужчин всегда сопровождали герцогиню. Мать разводила руками: «Ничего не поделаешь, милый мой. Это положено, ты знаешь».

– А еще Петр и Грегори…, - Джон вздохнул, вспомнив кузенов. Они оба были высокие, выше шести футов.

– Ладно, - решил Джон, - Люси права, наверное. Дядя Питер и папа маленького роста, в конце концов.

Здесь, в Америке, кузен Авраам, хоть ему исполнилось десять лет, тоже был почти вровень Джону.

– Это он в дядю Дэниела, - подросток все смотрел на фото президента, - а кузины Горовиц все маленькие.

Девочки были похожи, темноволосые, белокожие. У старших, Батшевы, Эстер и Дворы, глаза оказались серо-синие, отцовские. Младшие были темноглазые, в мать. Родители много рассказывали Джону о гражданской войне в Америке. Здесь он говорил с дядей Дэниелом, дядей Джошуа и тетей Бет. Они вспоминали, как работали в разведке северян, за линией фронта. В столице дядя Дэниел отвез Джона на Арлингтонское кладбище. Он показал подростку семейные могилы. Они навестили Бостон, и Ньюпорт. Герцог часто говорил сыну: «Другого такого президента, как Линкольн, Америка не увидит».

Мальчик помолчал: «А у нас, папа, не будет гражданской войны?»

Старший Джон невесело улыбнулся:

– А ты думаешь, зачем я сижу в Дублине? Пытаюсь добиться, чтобы этого не случилось, - герцог допил вино. Джон посмотрел на серебряный портсигар.

– Кури, - разрешил отец, - я тоже в твоем возрасте начал.

Джон иногда таскал папиросы у матери. Полина заметила: «Лучше делай это открыто, дорогой мой. Незачем притворяться».

– Не случилось, - повторил отец, зажигая спичку, - но надежды на такое мало. Может быть, - он помрачнел, - мы оттянем начало, - герцог поискал слово, - неприятностей, как их называют в кабинете министров. Но ненадолго, поверь мне.

Джон никогда не спрашивал, чем занимается отец в Дублине. Он знал, что герцог все равно не ответит.

– Вырасту, - думал подросток, - приду работать к папе, после Африки, все и узнаю.

В Америке, Джон не стал интересоваться у дяди Дэниела, что они собираются делать в Монтане. Генерал объяснил, что будет инспектировать тамошний гарнизон. Джон этим удовлетворился. Путь им предстоял долгий. Проводив семью Горовицей и тетю Аталию с детьми в Напу, они возвращались вернуться в Сакраменто. На вокзале их ждал поезд, идущий на восток. В Солт-Лейк-Сити к ним присоединялся военный эскорт. Они ехали на север, в Монтану, на фургонах. «Как в старые времена, -восхищенно подумал Джон, - будем спать в прерии и готовить еду на костре».

Девочки Горовиц показали ему и кинжал. Он лежал в красивой, серебряной шкатулке тонкой, арабской работы.

– Это как твой клык, - восторженно сказала Батшева, - тетя Мирьям, когда здесь гостила, объяснила нам, что клинку полтысячи лет, наверное, - он был маленький, размером с детскую ладонь, но тяжелый. Джон полюбовался тусклыми, изумрудными глазами золотой рыси на ножнах:

– Словно оружие Петра, или кортик, что Николасу отойдет, от его предка, Ворона. И крестики, что Петр носит, и Мартин. Они от миссис де ла Марк и ее мужа. Нашему роду тоже тысяча лет. Мы еще до Вильгельма Завоевателя в Британии обосновались.

Джон возил семью в Нортумберленд. Местный энтузиаст, историк, мистер Клейтон, раскопал остатки форта и оборонительной стены, построенной римлянами.

– Здесь наши предки жили, - герцог рассматривал серые, мощные камни, - судя по всему, они в Британии появились во времена императора Адриана. Стену эту возводили, - Маленький Джон благоговейно прикоснулся к теплой, нагретой летним солнцем кладке: «Хотел бы я их увидеть, папа».

– Думаю, - отец потер гладко выбритый подбородок, - наш прародитель, кто бы он ни был, на нас был похож, милый мой. Это в крови, - он потрепал сына по голове.

Во дворе дома Горовицей стояли два фургона. Дядя Джошуа и тетя Бет, вместе с тетей Аталией, сажали туда детей. Маленький Джон и генерал Горовиц проводили их, стоя на крыльце. Дэниел усмехнулся:

– Осенью всех увидишь, и я тоже. А теперь, - он посмотрел на свой хронометр, - на вокзал, рядовой Хантингтон. Я тебя в Монтане определю в одно из подразделений. Твой прапрадед, во время войны за независимость, в британских войсках здесь воевал….

Джон улыбнулся:

– Он дезертировал, дядя Дэниел. Спас бабушку Мирьям, жену капитана Кроу, и дезертировал. Папа мне рассказывал.

Они оба были в штатском, ковбойских брюках, замшевых куртках, при оружии. «Я редко форму ношу, - говорил ему дядя Дэниел, - только в столице».

– Дезертировал, да, - отозвался дядя Дэниел. Он проверил, хорошо ли заперта дверь. Рав Горовиц, отвезя семью в Напу, ехал обратно в город. Генерал велел:

– Пошли. Вечером наш экспресс отправляется на восток, из Сакраменто. Через две недели мы будем в Монтане, в Скалистых Горах.

Маленький Джон сдвинул на затылок стетсоновскую шляпу и прищурился. Июньское солнце ласково грело его светлые волосы. «Прерия сейчас вся в цветах, - вспомнил подросток, - в горах водопады, озера…, Я увижу индейцев…»

– Поторапливайся, - подогнал его дядя Дэниел. Спустившись по Тэйлор-стрит, вдыхая соленый ветер с океана, они направились к городскому вокзалу.

Типи бизоньей кожи, большой, просторный шатер, стояло на вершине холма. Отсюда виднелась бесконечная, покрытая ковром цветов прерия. На востоке поблескивала река Литтл-Бигхорн. На севере, в утренней дымке, поднимались голубые, размытые очертания гор.

Ее народ, люди большой птицы, жили в уединенной долине, куда вели узкие, каменистые тропы, рядом с холодным, чистым озером. На лугах жужжали лесные пчелы. Ее отец построил крепкий, деревянный, как у белых, дом. Высокая, белокожая, с темными, заплетенными в косы волосами, девушка, стоявшая у входа в типи, приставила ладонь к глазам. Амада улыбнулась. Отец возвращался с рыбалки.

Они спустились с гор сюда, на юг, потому, что отец встречался с вождями племен. Отсюда лагерь не было заметно, но Амада знала, что дальше на востоке, за рекой, раскинуты шатры шайеннов, лакота и арапахо. Вожди приехали со своими воинами, с женами и детьми.

Амада успела побывать на общем празднике. Она видела, как на нее смотрят юноши, пришедшие с юга. Сыновья и племянники вождей, ради встречи появились в своих лучших нарядах, в головных уборах, украшенных орлиными перьями. Амада надела тонкой замши платье. Каждый уголок его украшала бисерная вышивка, и зубы лося. На стройной, длинной шее висели ожерелья из ракушек и рога бизона. Такие же рога красовались в прическе у отца. Длинные, почти до земли, седые волосы, Меневы были зачесаны высоко надо лбом.