Чтение онлайн

– Почему?
– удивился Маленький Джон: «Какая разница? Если офицер хороший, то не все ли равно…»

Мак-Дональд закашлялся, подавившись дымом папиросы:

– Ты англичанин, тебе этого не понять. В Библии об этом написано. Белая раса превосходит всех остальных по развитию, негров, желтых, индейцев…, - мужчина пренебрежительно повел рукой: «Мы должны ими руководить. Противоестественно, чтобы негр командовал белыми. Такого никогда не случится. Индейцы, - Мак-Дональд повертел свой кольт, - они отличные наездники, и люди смелые. Однако мы с ними воюем, и будем продолжать, пока не приведем всех к покорности».

В Монтане, в лагере полка, Джон узнал, что его дядя Дэниел весь последний год руководил стычками армии с индейцами сиу. Они были в последнем оплоте индейцев. На северо-западе страны, среди бескрайней прерии и неприступных гор, собрались те, кто хотел защищать свою землю.

– Они не перед чем не останавливаются, - недовольно заметил его командир, Мак-Дональд, - снимают скальпы, кастрируют пленников…, Люди без жалости. Ты осторожней, - он указал на запад. Ходили слухи, что на реке Литтл-Бигхорн собралось много индейцев. Дядя Дэниел сказал Джону:

– Идет война. Они, наверняка, стягивают силы, чтобы напасть на нас.

Генерал Горовиц раскурил сигару: «Поезжай на запад и веди себя внимательно. Твоя задача, проверить, верны ли сведения, что нам принесли скауты».

Полотнище шатра было откинуто, ржали лошади, труба звала солдат к завтраку. Пахло хорошим кофе, табаком, свежей травой прерии. В лагере располагалось больше трех тысяч человек, а во всей Монтане, как услышал Джон, число солдат превышало десять тысяч.

– Иначе нельзя, - объяснил ему дядя Дэние по дороге в Монтану, - мы ведем борьбу с индейцами, не признающими законного правительства. Они являются угрозой для нашей безопасности. Нам надо покрыть Америку сетью железных дорог, разрабатывать золотые и серебряные рудники, а не цепляться за устаревшие, дикие обычаи племен, - дядя презрительно оттопырил нижнюю губу.

Генерал Горовиц брился перед походным зеркалом.

– Отличная у дяди Дэниела фигура, - незаметно вздохнул Маленький Джон, - и он выше шести футов ростом.

Дядя был в кавалерийских, светло-голубых бриджах с песочного цвета лампасами, в льняной, свежей рубашке. На походную койку он бросил такой же, светло-голубой китель. Дэниел ополоснул золингеновскую бритву с рукояткой слоновой кости в медном тазу:

– Временно разжаловал самого себя до полковника. Здесь военный лагерь, надо носить форму, а генеральский наряд взять неоткуда, - он вытер крепкую, загорелую шею холщовым полотенцем и причесал светлые волосы. Запахло сандалом. Дядя натянул китель, и пробежался пальцами по пуговицам:

– Форму сними, - велел он Джону, - езжай на запад в штатском. Винтовку не бери, только кольт и кинжал. У ковбоев винтовок нет. В прерии только койоты водятся, ни гризли, ни пум не бывает.

– Они в горах, - Джон зачарованно посмотрел на север: «Добраться бы туда…, Скоро закат, надо поворачивать обратно. Я не увидел ни одного индейца, а говорили, что их здесь тысячи».

Карты этой местности не существовало. Седьмой полк Кастера продвинулся дальше, чем любое армейское подразделение до него. У Джона имелся компас и короткая, простая, в медной оправе, подзорная труба. Ему выдали сушеного мяса бизона, и кукурузного хлеба. Дядя, рассмеявшись, вручил ему оловянную флягу:

– Твой отец меня не похвалит, если я виски тебе налью. Держи, это из личных запасов, для Шабата вожу. Вино от дяди Джошуа.

Родников в прерии было много. Джон миновал реку Литтл-Бигхорн на севере. Подросток, с наслаждением искупался в чистой, холодной, быстрой воде. Он увидел форелей, плававших в заводи и присвистнул:

– Словно в Шотландии. Жаль, у меня удилища нет.

За весь день он заметил только стадо бизонов, что медленно двигалось на горизонте. Джон долго рассматривал их в подзорную трубу. Юноша, восхищенно, сказал коню: «Вот это да. Поближе бы к ним подобраться». Мимо него пронеслось несколько диких мустангов, а больше Джон никого не встречал. Он и не знал, что страна может быть такой огромной и безлюдной. По дороге он разговаривал с конем, рассказывая ему об Англии.

– Здесь, конечно, - задумчиво сказал подросток, - у вас всего одна железная дорога, пересекающая страну. Ничего, я уверен, что вы еще построите. И почему индейцы против прогресса? Дядя Дэниел говорил, что они устраивали налеты на строителей дороги, скальпы с них снимали…, - Джон даже поежился.

Надо было поворачивать, однако он решил еще раз осмотреть равнину. Вечерело, дул легкий, прохладный ветерок. Джон, порывшись в кармане замшевой куртки, зачем-то достал маленькое, оправленное в медь зеркальце. В Монтане, он начал бриться, хотя, в общем, ему этого пока не требовалось. Граф Хантингтон просто не хотел отставать от сослуживцев. С непривычки он украсил щеки несколькими порезами. Юноша, с удовлетворением, увидел, что царапины зажили и его не портили.

– Хотя откуда здесь девушкам взяться?
– Джон разглядывал свое немного загорелое лицо:

– Белые далеко на востоке живут. В Монтане поселенцев мало, места дикие.

Прозрачные, голубые глаза смотрели прямо и весело. Джон улыбнулся: «В общем, неплохо. Где подзорная труба?». Над его головой, в синем, чистом небе, парил большой, черный ворон. Джон помахал ему и посмотрел на север. Подросток замер. В трех милях от него, на склоне невысокого холма, он увидел легкое, маленькое типи. Неподалеку горел костер, и лежало что-то черное. Рядом с палаткой никого не было. Джон убрал подзорную трубу, и проверил свой кольт. Пришпорив лошадь, граф Хантингтон поехал на север.

Вестовой помялся у входа в командирскую палатку. Генерал Горовиц и полковник Кастер склонились над большой картой. На деревянном, врытом в землю столе красовался старый, медный кофейник и пустые чашки. Пепельница сверкала чистотой. Дэниел всегда настаивал на порядке в лагере. Он безжалостно отправлял на гауптвахту даже старших офицеров, если замечал грязь в палатках и вокруг них.

– Это армия, - говорил генерал, - здесь большое начинается с малого. Солдат не должен видеть вокруг себя мусор. Тем более, это касается офицеров. Подчиненные берут с вас пример, господа. Не забывайте об этом.

Он всегда навещал больничные бараки, и заходил на кухню. Генерал ел то, что подавали солдатам. В армии Дэниел не соблюдал кашрут, только избегал, по возможности, свинины. Дома он всегда проверял, что готовит Аталия, объясняя ей:

– Ты еврейская жена и мать, ты должна заботиться о том, чтобы наш дом был кошерным. Ты воспитываешь моих сыновей, не забывай об этом.

Авраам занимался с раввином, бар-мицва у сына была через три года. Александр ходил в классы при синагоге.

– Сын Мирьям не будет евреем, - усмехнулся Дэниел, - я так и знал. Окрестила ребенка, что за позор. Я всегда был уверен, что это женское образование, эмансипация, не доведут до добра. Николас, конечно, еврей, однако он пойдет в закрытую школу, будет посещать церковь…, И ее кошерный дом не поможет. Брат ее хороший еврей, соблюдающий…, - Дэниел напомнил себе, что надо послать подарок на бар-мицву Шмуэля, в следующем году. Встретив Мирьям в Омахе, Дэниел подумал:

– Она постарела, ей за тридцать. Хорошо, что со свадьбой ничего не вышло. Мне такая жена не нужна.

Они даже не говорили о своей давнишней помолвке. Мальчик, сын Марты, съездил в Арлингтон, на могилу отца, а потом отправился в Бостон. Петр хотел поступить в Гарвард.

– И поступил, - Дэниел все смотрел на карту, - он упрямый юноша. В Марту, в кузена Степана покойного…, В Африку едет, на алмазах отличные деньги можно сделать. Но британцы будут воевать с бурами, как мы с индейцами.