Чтение онлайн

А раз по телефону не поговоришь – придется подъезжать и беседовать лично, заглядывать в глаза и обещать конфиденциальность. А это время, время, время… В которое похищенная девушка, Агата, сидит у Чачина в плену, и что приходится ей выносить, неизвестно. Избивает? Или уже убил и от трупа избавился?

Конечно, при его высоком положении (депутат, етить) убийство ему совсем ни к чему. А ну как раскроют невзначай! С другой стороны, его положение дает ему веру в собственную неуязвимость. И безнаказанность.

М-да… Девушку вызволять надо срочно. И начальство в затылок дышит. И это пока начальство не в курсе, что третьим трупом должен стать, по логике вещей, сам Чачин Андрей Борисович, бизнесмен и депутат. Громов не успел это предположение озвучить – да не очень-то он торопился, по правде сказать…

Ну и дела.

Алексей Кисанов не спал до утра, думая об Александре, слушая ее дыхание. Она немного простудилась и посапывала – это умиляло и трогало. Родной, самый близкий человек – ближе не было. И при мысли, что этот человек может отняться от его жизни, у него пересыхало в горле, не давая дышать. Будто сама жизнь пересыхала.

Он то решал поговорить с женой сегодня же, вызвать ее на откровенный разговор – то пугался боли, которую разговор может причинить. В конце концов он решил (довольно малодушно, надо признать): сначала следует закончить дело, найти Агату и помочь Сереге вычислить стрелка. А тогда уж, если Саша сама так ничего и не скажет, тогда уж подступиться к ней с вопросами…

Она встала рано, как и собиралась; он притворился спящим: натянутость в их отношениях была невыносима, нестерпима…

И не заметил, как соскользнул в сон.

Встал Алексей поздно – неудивительно, уснул только под семь утра – с тяжелой головой и глухим недовольством из-за потерянного времени. Завтракать, как всегда, желания не было. А надо бы: потом возможности перекусить может и не оказаться. Однако хотелось только, как обычно, кофе. Где-нибудь устроиться в тихом месте с чашкой и подумать. Срочно и основательно поразмыслить над делом. Алексей Кисанов не выносил состояния тупика. Он ненавидел проигрывать. Даже в компьютерных играх он переигрывал партию до тех пор, пока не победит. А уж в расследованиях, где не нарисованные человечки, а настоящие, живые люди, ждущие от него помощи, да незамедлительно! – он тем более не выносил тупиков.

Сосредоточиться. Срочно. На Смоленку поехать, в кабинет? Там Алексею всегда отлично думалось, однако сейчас тратить время на дорогу было жалко. Куда-то надо бежать, только он еще не понял – куда, в каком направлении? Вот для этого как раз и надо сосредоточиться, срочно!

Он решил пойти в кафе. Не так давно поблизости от дома открылся итальянский ресторан – настоящий, где не миксуются в кучу пицца и суши (Кис называл такие рестораны «писуши»), где шеф-поваром был аутентичный итальянец из Италии и где готовили отличную пиццу. А главное, отличный кофе. Крепкий, ароматный, на три глотка. В это время, чуть за полдень, в ресторане спокойно, его негромкий шум вприкуску к кофе Алексею подходил: под него отлично думается. Публичное одиночество, то, что нужно.

Он сделал глоток кофе и отставил чашку – растягивал удовольствие. Итак. Из информации, которую удалось собрать вчера, следует, что стрелок – не Агата. А кто? Хороший вопрос… Громов и его парни сейчас роют всевозможные базы данных в поисках потенциальных жертв четверки Чачина. Жертв и, главное, близких им людей, которые могли бы мстить бандитам двадцать с лишним лет спустя.

Однако – однако! – похищена именно Агата. Значит, последний из преступной четверки, то есть Чачин Андрей Борисович, считает, что мститель – она. Стало быть, среди грязных дел его банды изнасилование и убийство Лидии оказались самыми гнусными.

Впрочем, наверняка были и другие гнусные дела, да только за их жертв сегодня просто мстить некому. Чачин, бывший полицейский начальник, имеет достаточно связей, чтобы все разузнать досконально и выяснить, у кого остались потенциальные мстители среди родных. И раз он похитил Агату, то других кандидатур не нашел.

Если эта логика верна, то Серега Громов делает сейчас работу бесполезную. Однако и не сделать ее нельзя. Потому что логика логикой, а жизнь иной раз выкидывает такие фортели, что ни в какую логику не впишешь.

Но в своих «размышлизмах» Алексей будет исходить именно из этой логики. Центр событий – Агата Скворцова. Точнее, ее мать Лидия. И раз стреляла не дочь, то другой человек. Вот в чем теперь вопрос: не было ли кого-то еще в орбите Лидии, кто мог бы мстить за нее сегодня? Тайного воздыхателя, например? Тайного, потому что иначе бабушка о нем упомянула бы.

Однако почему он мстит двадцать лет спустя? А не тогда, не сразу? Не осмелился? Весьма вероятно. Ведь эти четверо были малолетними хулиганами и сыновьями «братков». И Лидин воздыхатель не посмел… Но смерть любимой, точнее горе утраты, помноженное на чувство вины (не спас, не заступился), росло и росло с годами, пока не привело в конце концов к действию… А? Почему бы нет?

В качестве версии слабовато, если честно. Хотя не исключено.

…Или, допустим, он из-за случившегося запил. Из запоя в запой, жизнь себе разрушил. И вдруг однажды очнулся. Оглянулся и увидел: прошлое лежит в руинах… А кто в этом виноват? Конечно, «чачинские»…

Ага, это уже вариант получше. Хронические запои – вполне веское объяснение столь запоздалой мести.

Что еще?

Изнасилование и смерть молодой женщины связаны, это понятно. После ее заявления в милицию банда серьезно рисковала свободой, несмотря на связи отца Чачина. Он был тогда замом начальника местного РУВД и тоже серьезно рисковал – карьерой. К тому же парни находились, по словам Лиды, под кайфом. Алкоголь, а то и «дурь», – тогда все норовили «колеса» заглотнуть, мода такая, видите ли, у них была, круто им казалось ублюдками-наркоманами слыть. И Лида Скворцова упомянула это в своих показаниях… А заявление у нее принимал какой-то дежурный, и слышал рассказ Лиды в отделении еще кто-то, и поведали рядовые менты еще кому-то… Пламя загорелось. Пожар начался!

Сын заместителя начальника районного ОВД замешан в групповом изнасиловании, да к тому же под действием наркоты и алкоголя?! Ясное дело, не мог отец допустить, чтобы заявление Лидии Скворцовой двинулось по инстанциям. Пожар нужно было срочно-пресрочно тушить. И Чачин потушил: заявление изъял, а молодую женщину убил. «Нет человека – нет проблемы». Сам он за рулем был или приказал кому, это уже детали. Теория бывшего участкового Федора Петровича, что Чачин-старший послал на это преступное дело собственного сына с дружками, абсолютно не убедила детектива. У наезда могли бы невзначай оказаться свидетели, и тогда сын, который и без того уже был по уши в дерьме, увяз бы окончательно. А с ним и отец. Чачин-старший не мог не понимать этого. Зато его личная причастность к убийству Лидии казалась вполне очевидной, хоть и недоказанной.

Об этом знали все в деревне и дачном поселке. Нет, неправильно он выразился: не знали. А слышали. Слышали да строили домыслы. Народ скор на них. Плохо лишь, что не понимает разницы между домыслами и реальностью. Мифотворчество в крови у людей, и творят они мифы постоянно с древнейших времен до наших дней. Однако сегодняшний мститель именно знал. То есть видел своими глазами…

Почему? По степени воздействия происшествия на его психику. Слухи не обладают такой же разрушительной силой, как увиденное собственными глазами. Чтобы пронести жажду мести через годы, нужно было получить психологический удар неимоверной мощности.