Чтение онлайн

– А кто еще из девушек тогда поддался на пропаганду авангардных развлечений?

– Еще… Дайте вспомнить… Нинка, Маринка и Оля.

– Они тоже добровольно? В смысле, не силой…

– В том-то и дело. Нам всем лапшу на уши понавешали, и мы, дуры малолетние, захотели быть впереди планеты всей… Говорю же, мозги неспелые были, зеленые.

– Как у них жизнь сложилась, у этих девушек, вы в курсе?

– Про Маринку даже не скажу, забеременела или нет. Она была с дач соседних, ее родители сразу после той вечеринки, где мы… Ну, вы поняли. Так родители ее увезли, и больше они тут никогда не появлялись, даже дачу продали. Нинка аборт сделала. Оле больше повезло, она не залетела. Обе уехали из деревни, но мы общаемся иногда. Я знаю, что девчонки замужем, все у них неплохо.

Алексей на всякий случай записал фамилии, хотя каким боком их могло бы задеть произошедшее с Лидией, он даже не представлял.

Ну что ж, похоже, больше тут ловить нечего. Пора закругляться. Детектив перевел разговор на легкие житейские темы и вскоре откланялся, проводив Марию Зябликову до входа в здание, где она работала. После чего вернулся к машине и тронулся в сторону Москвы.

Итак, информация получена. Да только никакого однозначного вывода, вопреки всем надеждам, из нее не вытекает – так размышлял детектив, глядя на полотно шоссе. Тайного воздыхателя у Лидии не оказалось – стало быть, и нового следа не возникло. Что же до Чачина, в тот момент он действительно находился в лесу, но в изнасиловании не участвовал. Хоть и не остановил свою банду. И что это дает?

Собственно, даже если Чачин не считает себя виновным, он все равно может опасаться киллера. Ведь слух по деревне пошел, что «чачинские» на Лиду напали – то есть все. И он об этом слухе наверняка знал. Так что киллера ждет в гости вполне резонно. И посему он остается кандидатом номер один на статус похитителя Агаты.

Хотя, если вдуматься, это довольно странно. Судя по рассказу Маши Зябликовой, малышка вообще в сторону матери не смотрела. Землянику собирала, с какой-то другой девочкой разговаривала… А если что и увидела, то не поняла. Чачин тоже в лесу был. И все видел. И куда смотрела маленькая Агата, должен помнить. Помнить, что девочка ничего, считай, не видела!

Хотя… Откуда тогда кошмары взялись? Все-таки что-то ее взгляд ухватил. И она – пусть понять суть происходящего, в силу малолетнего возраста, не могла, – однако ощутила зло. Агата отчаянно хотела бы увиденное, как сейчас выражаются, развидеть… Собственно, ей даже удалось это сделать: ее мозг стер из памяти страшное. Но оно постоянно проникало в ее сны…

Ладно, допустим, Агата видела. И что это меняет? Уже третий день девушка у Чачина в плену, уже должен был понять: Агата не могла быть киллером. Даже если не брать в расчет ее память, это абсолютно не подходящий психотип. Певица, музыкант, хрупкое дитя искусства. Куда ей с карабином по крышам прыгать!

Но кто же, кто стрелял?!

Может, Громов что-то накопал? Нет, вряд ли, иначе бы уже позвонил…

Мститель должен был иметь доступ к информации. Элементарный физический доступ: жить по соседству в то время. И знать, что случилось с Лидой, чтобы составить логическую цепочку: изнасилование – заявление в милицию – убийство. Вернее, наезд на Лидию, но за этим легко просматривается убийство, не так ли?

Подумав, детектив набрал номер Марии Зябликовой.

– Маша, слух о нападении на Лиду разнесся широко? По всей деревне или, не знаю…

– Да уж наши матери постарались. Так кричали, так грозились в адрес «чачинских», что только глухой не услышал бы! Моя бросилась к участковому, Федору Петровичу, притащила его к тете Насте в дом. Лидочка говорить не хотела, в своей комнате заперлась, а я как раз с ней сидела, я тоже к ним не вышла. С Федором Петровичем наши матери говорили. Громко говорили, полдеревни под забором собралось.

– А о смерти Лидии, надо думать…

– Уж конечно! Тетя Настя сильно плакала, убивалась… А моя мать так вообще побежала по деревне, всем в двери стучала и кричала: «Уби-и-или нашу Лидочку, гады, уби-и-или! Загубили душу невинную!» Мне даже сейчас не по себе, как вспомню…

Итак, об этом знали все. И никто не сомневался, что на дороге не несчастный случай произошел, а убийство. Вот только кого-то случившееся задело особенно больно. Ударило по психике. Может, этот человек видел сцену изнасилования в лесу? Это ведь не менее страшно, чем избиение. Или убийство. Насилие над телом, насилие над душой. А если к тому же свидетель был юный…

Нужно узнать, кто еще находился в лесу. По словам Маши, там была какая-то девочка. Откуда она взялась? Сколько ей было лет? Что она увидела, что поняла? Теперь никто на этот вопрос не ответит… С другой стороны, допустим, видела. Но неужто она стала бы мстить за чужую маму? К тому же столько лет спустя? Бред.

Может, Агата – когда мы ее найдем, конечно – согласится на сеанс гипноза? Вспомнит, кого еще в лесу видела?

Надо, однако, с Серегой переговорить, решил детектив и, съехав на обочину, набрал номер старого друга.

…Он оказался прав: Сереге тоже пока похвастаться нечем. Работа кипит, но результатов нет. Проверили пару человек, связанных с бандой Чачина, которые сидели в последние годы и вышли на свободу: ни один профиль не подходит.

– Пытаемся выяснить, у кого мог быть мотив, да только теперь нереально докопаться, – вздохнул Серега. – В районном отделении полиции из старожилов никого не осталось, а участковый – ну ты сам знаешь. Молчит как партизан на допросе, надеется, что стрелок доведет дело до конца и останется при этом безнаказанным. C Чачиными, и старшим, и младшим, у него явно счеты, вот он и злорадствует. И ни слова из него не выдавить: актер он отменный, на память ссылается, старость, мол, не радость. Так что мы шерстим просто всех, кто хоть как-то находился в те годы в орбите подростковой банды. Слава те господи, таких не особо много, Колокольцы да пара ближайших деревень. К тому же банда просуществовала недолго и распалась, когда Чачин-отец семью из Колокольцев забрал. Он как раз на повышение в другой район пошел. Был замом – стал завом. Совпадение или нет, но произошло это сразу после гибели Лидии Скворцовой. Похоже на бегство с места преступления.

– Думаю, так оно и было, – согласился Кис.

– Да. Переезд не был продуман, дом свой Чачин-старший просто запер, вещи в него не перевозил. Ему нужно было быстро пресечь слухи, выйти из-под их обстрела. Жену он бросил сразу же – по факту с ней уже давно не жил. Сына, естественно, к себе на работу пристроил, парень там карьеру милицейскую и начал. А позже они в Москву подались, тоже на тепленькое местечко. Бандитское прошлое стало глаза колоть, в те годы все белыми-пушистыми заделались, ты знаешь. Так что вскоре Чачины превратились в бизнесменов… – хмыкнул Громов.

– Серег, ладно, подозреваемых ты пока не нашел, но какую-то информацию ведь наскреб? Можешь сказать, Андрей Чачин в тяжких преступлениях был замешан?

– Есть одна сложность. Пацанов покрывали их отцы из ОПГ. Если они что и натворили мерзкого, папашки себе приписывали – а там иди знай. Теперь все выглядит так, будто парни были больше хулиганами, чем бандитами. Отцам подражали, хотели крутыми выглядеть. Мелкий рэкет, терроризировали своих же, сельских. Про изнасилование ты сам знаешь. Да только в милицейских архивах ничего не осталось.

– Я в курсе… Из тех, кого вы успели опросить, ни одного подозреваемого не вырисовалось, я правильно понял?

Алексей на это и не надеялся, однако хотел быть уверенным, что в эту сторону копать бесполезно.

– Ты ж понимаешь, алиби мы проверяем сразу по ходу. Так оно почти у всех есть: кто давно в другом городе живет, кто в отпуске или четко на работе был. И, главное, среди всех нет ни одного приличного стрелка…

Громов отключился, а Алексей сжал виски ладонями, уперев локти в рулевое колесо. Двое убитых, а подозреваемых нет! Чертовщина какая-то! Где Агата? Кто стрелял в Захаркина с Клешковым?