Чтение онлайн

«Олично, даже долго раскалывать не пришлось. Вот то, что мне нужно».

— Ворон.

— Ч..что?

— Мне нужен ворон.

— В…в…в. в каком смысле?

— Вы считаете меня идиотом?

— Что? Простите, я не знаю вашего имени…я…

— Весь город растерзает банад безбожников — воронят, а вам ничего не известно?

— А, вы про это. Я никак к ним не отношусь. Клянусь. Готов голову на отсечение отдать.

— Это мы еще успеем.

— То есть…нет. Я не это. — он затрясся еще сильнее.

— Перестаньте скулить! — Канцлер ударил по столу. — Целостность вашей головы зависит от того, сколько вы расскажете. Так что, пока ваш рот раскрыт, голова остается на шее. Вы меня понимаете?

— Д-да, конечно.

— Итак, как вы помните. Наверняка, это событие не обошло вас стороной. — Эревард позволил себя расслабленную ухмылку, от которой вынужденному гостю стало только хуже. — Меньше месяца назад был зверски убит первосвященник.

— О, да. Конечно, ужасно…но…

— Не перебивайте. — Злобно бросил канцлер. — Как это пережила ваша община?

— Что, я…я не понимаю. Конечно же, мы были устрашены подобным.

— Вот как? Почему?

— Ну…такое — он тщательно подбирал слова. — Такое могли сотворить лишь чудовища. Это бы напугало любого.

— Понятно, мне это надоело.

— Нет! — Вскочил толстяк, но цепь не дала ему подняться. — Я…я. не знаю! Клянусь! Но…но…

— Что «но»!? — Канцлер ударил по столу. Мердок непонимающе наблюдал за этим: было весьма очевидно, что этот тип понятия ни о чем не имел.

— После… уже после драк в столице, этих ужасных беспорядков, несколько моих подопечных…

— Любовников?

— Подопечных…единоверцев, они говорили о том, что это знамение и пора действовать.

— Действовать?

— Ну, понимаете, храм не всегда относился к нашим молитвам благосклонно и некоторые, особенно из молодняка, очень на это обижались. Но это всего лишь разговоры, клянусь, они никак не связаны с ужасными убийствами. Мы сами живем в страхе перед ними…

— Держите — он протянул кусок пергамента и перо. — Напишите имена всех молодых дворян, пришедших к вам накануне и после убийства.

— З-зачем?

— Делайте, что велено, и чем больше имен будет вписано, тем больше вы продержите голову на своей жирной шее. Вам понятно!

— Д-да. да! Я сейчас. Сейчас!

Имен было не много — 14 человек, все из мелких и средних дворян. Было, конечно и несколько знатных имен — двоюродные племянники лордов-советников.

— Вас отпустят, отныне вы будете сообщать о каждом новоприбывшем и о том, что они говорят. Какие у них мысли, какой длинны у них члены. — Канцлер вложил в руки трясущегося толстяка мешочек монет. — Пока ваш рот раскрыт, голова остается на плечах, помните об этом.

Следующим привели жреца языческой общины — бородатый сутулый северянин. Мердок хлопнул в ладоши про себя — вот он-то точно что-то знает. Однако, на удивление, канцлер разговорил с ним куда добрее и его даже не приковали, не смотря на то, что от этого-то исходила реальная опасность.

— Вы многих спасли во время беспорядков.

— Как и корона — жрец взглянул на Мердока и поклонился, как только позволяла его сидячая поза. — Принц.

— Вы знаете, зачем вы здесь?

— Догадываюсь. Либо вы решили всех убрать, либо из-за канибалов.

— Из-за второго.

— Они не с нами. Поедание плоти карается смертью. Даже у наших мертвых богов.

— Но не у Дананн.

— У меня только полукровки, и они напуганы больше всех.

Канцлер развернул пергамент с изображением криво нарисованного тонкого силуэта с вороном над головой:

— Морриган и ее вестник. — Коротко бросил жрец.

— Ворон? — Чуть ли не вскрикнул Мердок. — Так вот значит!

— Ворон — ее вестник.

— Морриган проповедовала вечную войну, не так ли? — Спросил Канцлер.

— Вы знаете богов Дананн. Что похвально, но вот только ей не поклоняются. Ей поклоняются лишь изгнанники, а их орды на севера, за хребтом и в восточных степях. Среди моих прихожан их нет.

— И никто не упоминал, что надо бы начать войну, пришло время вернуться к старым богам?

— Постоянно.

Мердок чуть ли не лопнул:

— Так вот кого надо было ловить, а я вас защищал.

— Мы это помним, милорд, и все мы в долгу перед вами. Об этом говорят лишь пьяный молодняк, но дальше мордобоя у них дело никогда не заходит.

— Но…

— Верно! — Резко перебил канцлер. — Поэтому, во имя вашей памяти и благодарности прошу вас доложить, если кто-то все — таки возьмется за нож.

— Конечно.

— Вот так просто! — Вскрикнул Мердок, когда жреца вывели. — Одна беседа и все вам докладывают.

— нет, они были поставлены мной, по приказу вашего отца еще, ну и вашего брата. Не напрямую, конечно же, но мы следили, чтобы сектами руководили нужные люди.

— Тогда зачем все это?

— Хотел посмотреть, все ли еще они такие какими были. Не поддались ли на власть более сильного.

— Ворон не сильнее нас…

— Разве?

— Он хитрее.

— А это не сила?

— Ваша, но не моя.

«Слишком горяч, горяч и безрассуден».

На удивление Мердока с глашатаями бунтовщиками канцлер даже разговаривать не стал, лишь отдал приказ от имени принца выпороть прилюдно и пропустить через позорную тропу. Он признал, что это было довольно умно, закидав дерьмом и грязью, развеселевшая толпа потеряет всякое уважение даже к тому, кому они доверяли еще вчера как собственному отцу. А вот от глашатая восточных беженцев канцлер, видимо, решил спросить по полной. Двое сержантов усадили дергающеюся тело за окованный стул, с силой приковали руки. Один даже на последок двинул кулаком под дых. Пленник плюнул в след, но тут же получил пощёчину кожаной перчаткой от самого канцлера.

— Итак, ваше имя Лиф…

— Лиф сын Леннета, восьмого всадника вождя Нордха. — гордо вскинул голову пленнник. Выглядывающие маленькие голубые глаза под сенью трещин и шрамов на обветренной коже глядели песьей ненавистью на своего тюремщика. — Лиф лишь для друзей.

— Ну так, сын Леннета, как поживают степные гости?

— Шутите, вы же гоните нас из города.

— И вы, наверное, злы.

— Ты издеваешься, ублюдок!

— Ходят слухи, что вы готовили бунт?

— Не было такого.