Чтение онлайн

— Большинство — да. Но есть и группы, которые сделали ее богиней.

— И ты хочешь сказать, что ее последователи нас кошмарят.

— Вполне вероятно. Но интересен сам миф, само проклятие.

— Мне некогда читать.

— Ну да, — Редманд усмехнулся. — Куда уж вашему высочеству. Я тебя просвещу. Морриган, ее последователи прозвали ее вечной воительницей.

— Помнится, провоевала она лет пять. Ее же еще до Альфреда прикончили? В чем смысл искать что-то в войне трехсотлетней давности.

— Да. Послушай, не перебивай. Как ты помнишь, после падение Рейнов настал темный век, ну, так мы его называем.

— Боги, ты мне лекцию прочесть решил.

— Да, ты будущий король, слушай. Королевства Рейна распалось, сотня лет войны, мрака, преклонения демонам, как говорит наша любимая церковь. И в этот период возвышаются оттесненные на север Даннан. Тут м проявляется Морриган. Она в составе небольшого войска проносится по северным лесам и достигает перешейка. Центра нашей с тобой страны, на сегодня. И люди вынуждены вновь объединится, чтобы дать ей отпор. Хлодвиг объединяет племена юга и дает отпор. Мы выгоняем даннан обратно на север. До земель, где сейчас живут таны.

— Чьи предки сражались на стороне Морриган, я это знаю. — Буркнул Гластейн.

— Да, не перебивай. После победы Хлодвига он стал единоличным правителем и ведет войну с севером и Даннан. Последние не хотят участвовать в войне, это отражается в том, что Морриган изгоняют, но она забирает самых молодых соплеменников и воюет с неизвестным для нас врагом на Восточном скелете, а кто-то пишет, что и перешла его. И тут переходим к самому интересному и важному для нас: после возвращения с востока, Морриган, не пустили в Первый лес и она отправилась на юг, объединив и северных правителей.

— И войска Хлодвига ее сокрушили, и она покончила с собой. Я это знаю.

— Перед смертью она прооизнесла клятву, или проклятие. Ее речь ты знаешь в сокращенном виде. Но она шире. — Он взял том, перевернул достаточно быстро на нужную страницу. Прокашлялся. — «Мое воинство станет воинством очищения, очищения мира и душ, как перворожденных, так и наших младших братьев. Их короны падут, их власть станет пылью, лишь великое воинство, освобождающее от оков лжебогов и лжецов станет править, и власть эта вернет былое величие и справедливость. Армия эта, и муж, станет достойным именем Артура Рейна — избранного богами меча. Только эта армия покончит с проклятием Ренйа. Я ухожу к нашим истинным королям, к нашим отцам, что дремлют и я вернусь и приведу воинство и мужа, что достоин стать королем. Ждите меня, и верьте. Но помните, лишь кровь и страх неверных привлечет отцов наших вернутся. Сражайтесь, пугайте и изничтожайте проклятое семя нечестивого Рейна. Я вернусь! И лживые короли падут. Мы восславим истинный Рейн, и истинные леса и чистые народы наполнят весь мир. Расчистите путь нашим отцам: сжигайте и истребляйте неверных, пожирайте их детей! И ждите, ждите последней войны!» На этом заканчивается пламенная речь. По крайней мере, в этой версии.

— Ты уцепился за слово пожирайте?

— Не только. Повстанцы, что воевали во время уже Альфреды=а, сына Хлодвига воевали под вороньими знаменами.

— И рожи так же размалевывали. Но они никого не ели. Монахи не писали об этом, вроде.

— Да, не писали, но может, именно мы «дети нечестивцев», коих следует поедать.

— Отравятся. — Буркнул Гластейн. — Пойду к отцу, а ты сиди, и читай свои сказки.

— Хорошо. — Редманд усмехнулся.

Гластейн медленно подошел к королевской опочивальне. Монахи все облепили кровать, бубнили молитвы, воняли благовониями.

«Когда же они его оставят» — раздраженно подумал принц. Если бы вокруг него день и ночь болтались священники, он бы предпочел умереть, а не проснуться. Жестом указав разойтись, он сел рядом с отцом. Тело могучего короля медленно вздымалось.

— У него был приступ. — Тихо шепнул на ухо один из монахов. — Но сейчас дыхание стало ровным.

«Пора бы тебе уже, старик» — сердце Гластейна обливалось кровью. Видеть отца в таком состоянии он не мог, но так же и не мог оставить его одного, среди всех этих святош. Ему казалось, что от этого отцу было только тяжелее, тошнотворная серость на лицах могла свести в могилу не хуже любой болезни. Порой Гластейн размышлял, что придушить отца во сне было бы намного лучше, чем заставлять его мучиться в постоянных припадках. И даже больше, старый король бы сам пожелал бы так уйти — умереть тихо и быстро, а потом пышные похороны с пьянкой на месяцы. Но ему приходилось лежать, страдать и гадить под себя. Он взглянул на бессильное лицо короля: безжизненное, но все еще хмурое.

«Прости меня. Простить? А за что? За то, что не дал тебе достойную смерть, смерть воина, коим ты был всю жизнь». — Мысли путались в голове, но слезы уже не застилали глаза. Кажется, он начал смирятся. Он сжал отцовскую руку.

— Отдыхай. — Прошептал Гластейн и встал. — «Мы справимся» — добавил он про себя.

Пройдя сквозь кольцо монахов, он уловил какой-то нарастающий ропот. В комнате неожиданно все пришло в движение, все засуетилось, закружилось. Раздался громкий, как раскат грома кашель и принц повернулся: король раскрыл глаза и протянув руку, смотрел на своего сына.

Глава 11.

Поход.

Тан вернулся на второй день после празднования. Помимо своих знамен с ним приехало несколько всадников под алым треугольным стягом с атакующим черным бараном, с огромными круглыми рогами. Это знамя смотрелась особо яростно на фоне миролюбивого зеленого цвета Железнобокого. Хорн выглядел озадаченным. Когда Брен и Хаг застали его, он молчаливо сидел в зале, всматриваясь в карту, в обеих руках, словно на подношении, он сжимал родовой меч и непроизвольно водил большим пальцем по поножам. Жестом он указал сыновьям сесть рядом.

— Нас ждет война. — Он бросил это коротко, но емко, таким уставшим, темным тоном, что можно было узреть только лишь в интонации всю картину кровавых сражений, всю боль и смерть.

— Наконец-то, — хлопнул по столу Воган, его, кажется, тон отцовых слов его нисколько не смущал.

Хаг молча уставился на дядю, не обращая внимания на взбудораженное поведение брата, хоть оно его немного и раздражало.

— ты не оставишь меня за стенами, отец! — Молчание Хорна начало действовать младшему сыну на нервы. Он даже немного привстал, показывая всю серьезность намерений.

— Я и не собираюсь! — Коротко но громко утихомирил сына тан. — Тебе уже пора…Где Вейл?

— У графа, у него же служба. — Печальную новость Хаг взял на себя.

Тан выдохнул:

— Пускай служит своему господину. Вы отправитесь оба на север, я вверяю своим сыновьям своих щитоносцев, я рассчитываю на ваше благоразумие и честь.

Хаг отвел взгляд, Воган, казалось, готов был подпрыгнуть от счастья.

— Горцы? — Хаг знал уже ответ.

— Да, большое войско. Совет танов решил выступить общими силами, даже прибрежные, что теперь зовут себя графами и милордами присоединятся. Вы пойдете на север и присоединитесь к тану Дунлангу и его людям…

— Постой… — Воган утратил улыбку, — мы на север, а ты?

Хаг усмехнулся про себя, осознав, что предыдущую фразу отца он пропустил мимо ушей. Видимо, брат перестал слушать сразу же после того, как понял, что он идет на войну, остальное не важно.

— Я отправлюсь к восточной границе с основными силами танов, горцы раскинули там почти трехтысячное воинство. Они идут под знаком вороньего трона. Я полагаю, каменные вороны, взяли верховенство у кланов.

— То есть, ты идешь биться с армией, а мне добивать мародеров! — Воган готов был ударить по столу. Лишь уважение к отцу останавливали его от этого жеста.