Чтение онлайн

— Да, моей семье тоже не помешает помощь. Вы можете сделать для меня кое-что? — Перед тем, как они вновь очутились среди праздничной суеты и гогота.

— Если это не измена королю…

Оулден усмехнулся:

— Нет, это чуть попозже. Можете мне присылать вести из мест мора, если вдруг что-то случится подобное или то, что является необычным. По-возможности конечно же.

— Это могу. Мы часто посылаем караванщиков с отчетами, священники очень любят писать письма, да и припасы надо пополнять. Таны не очень-то благоволят нам и провизию доставляют неохотно и нерегулярно. Однако, сейчас нашей основной проблемой является не мор, а муровинги, несколько пиратских ладей засекли недавно и мы ждем нападения. И еще горцы, хотя с ними пообещали разобраться наши дружественные соседи. — На его лице изобразилась озадаченность. Как будто он опасался армии северных танов, больше чем мор, или пиратов с островов. — Поэтому сейчас я вряд ли смогу вас чем-нибудь порадовать.

— Но все же…

— Зачем вам это? У вас и так проблем будет не в проворот, я слышал про Аррона.

— Интерес, еще с университета, да и к тому же, земли мора не так далеко от владений отца. Лучше знать все об опасности до того, как она придет к тебе на порог.

Когда они вернулись, молодых уже успели увести в брачные покои, и остаток ночи Оулден провел в небытие. А наутро, с трудом отыскав рыцарей для сопровождения, простился с отцом и поспешил убраться из дома.

Глава 10

Осажденный город.

юг Рейна, Ал' Эйс

Ал' Эйс не излучал собой древнюю историческую, былинную старину далеких эпох. Его камни не закладывались первым поколением приплывшими с Запада, не ступал по ее мостовым своей героической поступью, не занявший престола, легендарный король Артур Рейн. И во времена падения Рейнов нынешняя столица была лишь небольшим военным портом. И когда короновалась новая династия, и последующая, город не был великим и уж тем более, не был королевским. Однако и в нем притаилась древняя, незримая тайна. Одной из таких поистине великих тайн была сеть зловонных канализаций, оставшихся, не во всей части города, а в основном лишь в прибрежной его половине. Построена сеть катакомб для человеческих помоев была еще когда (название столицы) была портовой дырой, хоть и полностью отстроенной из камня, и центром торговли с ненавистными южанами и ныне ушедшими в рассказы прадедов степными кочевниками-юрналами, и чуть ли не самым большим и богатым городом пришедших с запада, но все равно дырой…Жившие еще тогда культы Аллариха — бога, дарующего огонь и Торвальда, первого из Рейнов, что и привел людей на эти берега, с презрением смотрели на занесенный, словно песком, южным и восточным развратом, город. Тогда боги и их слуги не терпели торгашей, тем более тех, кто вывозил добытое кровью и потом сынов Рейна его же врагам. А дворяне были слишком заняты резней друг с другом, в попытке усесть на трон, который в то время стоял в ныне разрушенном королевском зале в старом Гвенде, омываемым западным океаном.

Но угасли Рейны, потонули первые корабли, приведшие людей на спасительные берега. А старый Гвенд, основы которых, заложил еще прадед Артура Рейна героический Торвальд-первопроходец, уступил почти половину своей земли океану. Ибо время жестоко и беспристрастно стирает города со взора людских, какими бы великими они не были, и кто-бы не закладывал его первые камни, хоть Торвальд, хоть сам огненный Алларих.

Время шло, старый Гвенд запустел, огненный Алларих ушел в прошлое вместе со своими дочерями, а древние канализации города торговцев и шлюх, хоть и были наполнены нечистотами, сохранились, как напоминание о столь далеких временах, последний остаток великой Рейнской империи. Оказалось, что время может убить бога, но не в силах справится лишь с одним — бесконечным потоком человеческого дерьма.

Желающих, спустится в катакомбы, было великое множество. Многие оскверняли своим присутствием беспечный поток нечистот и древние стены: воры, прячущие от стражи, головорезы, устраивающие свои лежанки среди дерьма, большое количество гонимых культов часто устраивали здесь свои короткие стоянки. Сейчас же по старым каменным плитам шаркал гордой походкой высокий старичок, лица его не было видно, он прятался от стен серым балахоном. Его походка, хоть и была по-старчески медленной и осторожной, он явно чувствовал себя уверено, пробираясь сквозь кромешную тьму. Он ловко обходил лежанки полумертвых моряков, опьяненных, привезенных из иллирийских пустынь слезами плачущего цветка, держась, подальше от выставленных факелов, он прошел бесшумно мимо нескольких воровских лачуг. Они даже не заметили его, были слишком заняты дележом награбленного. Его заметил лишь один, и то, только потому, что он сам остановился и взглянул на него. Но заметивший ничего не мог сказать, вор лежал, опершись на стену, позади него, весь пыльный камень был вымазан кровавыми разводами, а при каждом вздохе, изо рта выходили кровавые пузыри. Вор не мог говорить, ему оставалось лишь удивленно-безумно всматриваться в ночного гостя. Когда путник отошел от света воровских фонарей, до его четкого слуха донеслась концовка воровской трагедии:

— Ну что ж — судя по басу, голос, явно принадлежал самому крупному чернобородому вору. — Прощай, Джестер, не повезло, так не повезло.

Затем непонятное жидкое бормотание, кашель и хруст — раненному просто свернули шею. Через минуту раздался громкий всплеск воды.

«Вот и еще одна душа для древних стен» — вздохнул путник.

Постояв немного, он зашагал дальше. Ему казалось, что он почувствовал, как душа бедняги всасывается в холодные безжизненные стены. Он действительно верил, что если души умерших и уходят к богам, то только не отсюда. Слишком стыдно предстать перед богом, когда ты умер по шею в дерьме и моче. Хотя, как он знал, по собственному опыту, даже самые славные воины, погибают, обделавшись.

До окончания его блужданий, осталось совсем немного. Нога напоролась на что то большое — тело. Другому бы был необходим огонь, чтобы рассмотреть, но только не ему. Тело было безумно худое, большая борода свисала сухими клоками, как и волосы на голове. Он еще не умер, путник чувствовал его слабое дыхание и мелкие судороги по всему телу. Хоть он и выглядел как полуразложившийся труп, он был еще жив.

— Еще одна жертва сокровища Иллирии. — В голосе явно читалась грубоватая насмешка.

— Ты двигаешься бесшумно — он перевел глаз на гостью, но огонь показался ему через чур ярким. Из пламени на него смотрело пару больших серых глаз.

— Но в темноте все еще нихрена не вижу. — Она отмахнула рукой назойливую муху, тряхнула серыми косичками.

— Нам пришлось отойти подальше, из-за них. — Огонь факела осветил небольшое углубление в стене, на дне которого лежало второе тело. В этом исхудавшем, сером мешке с костями с трудом можно было распознать молодую девушку. Ей было не больше двадцати. — Воронята голодны, и чуть на падаль не набросились. — Пояснила она.

— Влюбленные. Жили они не долго, но вот умрут в один день, это точно. — сероглазая не увидела, но почувствовала горькую усмешку, когда учитель провел пальцами по изможденному лицу девушки.

— Бедняки все больше и больше переходят с алкоголя на дары цветка, а за ними и их дети. Скоро некому будет формировать новые гнезда. Нужно как то повлиять на это… — она плюнула на тело.

Полутруп под ее ногами застонал и выставил вперед руку, словно закрывал ладонью солнце.

— Пускай слабые отсеиваются. — Коротко бросил он, перешагивая через наркомана.

— Мы здесь, недалеко — она зашагала вперед.

— Сколько птенцов уцелело?

— Один. Одна, самая младшая.

— Она напугана?

Девушка громко усмехнулась, тряхнув косами:

— Она в ярости. Жаждет крови долбанного бастарда, как и я…

Он почувствовал на себе ее тяжелый, осуждающий взгляд.

— Говори, что хотела сказать.

— Я нив коем случае, не сомневаюсь ни в вас, ни в вашей мудрости, учитель, но…

— Но я что-то сделал не так?

— Вы приказали не трогать бастарда, даже когда он вышел на нас. И вот чем это для нас кончилось.

— Чем же, дорогая моя?

— Они разрушили гнездо, учитель, перебили весь выводок. — Ее серые глаза стали еще больше.

— рано или поздно, этот выводок обнаружили бы, тем более, сколько из птенцов смогло сдержать сущность?

— Одна.

— И она погибла?

— Нет, но могла бы… — она прикусила язык. И действительно от тех детей толку было мало. Все они оказались слабы и быстро потеряли разум.

— Я не стремлюсь к количеству, дорогая моя. От них бы все равно пришлось избавляться, так почему бы не свалить это действие на стражу. К тому же, мы подарили принцу и его окружению иллюзию победы. Теперь мальчик расслабится и перестанет быть таким бдительным.