Чтение онлайн

— Нам не стоило высовываться перед городскими бандами, они все у него кормятся. — Она сплюнула под ноги.

Они зашли за угол и через десяток шагов, за бог весь кому надобной маленькой камеры фигура сутулого лысого старичка радостно поприветствовала их. Позади него в тени испугано пряталась маленькая фигурка.

— Ну, ну, не бойся, это сестра и учитель. — Он вывел девочку перед собой.

Она продолжала вжиматься в его лохмотья, пряча лицо в комке спутанных грязных волос. Это вызвало непроизвольную улыбку у пришедшего учителя. Словно почувствовав это, девочка оторвала бледные ручки от грязного подола накидки старика и подняла взгляд на пришедших. На ее испуганном лице, сквозь падающие волосы читалась неуверенная улыбка и испуг. Учитель присел на корточки и протянув вперед руку. Девочка сначала неуверенно, а затем резко прилипла щекой к раскрытой ладони и потянулась к пришедшему. Он обнял повисшую на шее девчонку.

— Ты испугалась? Те люди тебя напугали? — спрашивал он, поглаживая вздрагивающую спину. Ее горячие слезы обжигали плечо, даже сквозь толстую рясу. Он приподнял ее, взглянул в глаза. — Не бойся, тебя бы они не посмели тронуть. — О погладил ее по голове. — Ты же особенная девочка.

— Мира… — девочка проглотила слезы. — Мира тоже была такой, она не стала как птенцы, она почти умела разговаривать, мы с ней играли.

— Ну, ну, ты сможешь поквитаться с этими убийцами, и за Миру, и за обиду, и за страх.

Она кулачком принялась обтирать глаза.

— Ты голодна — он достал из-за пазухи замотанный в белую тряпочку медовый пряник.

Девочка обхватила подарок двумя руками и принялась неуверенно жевать, разбрасывая крошки по полу. Учитель встал, не отрывая умиленного взгляда от дрожащей ученицы.

— Ну, если бы не показали зубы перед этими головорезами, нас бы прикрыли еще раньше. Да и к тому же, это было весело. — Произнес он, повернувшись к сероволосой спутнице.

— Что будем дальше?

— Ненадолго покинем столицу, по крайней мере, вы.

— А как же Ордан и его глашатаи? Они не в опасности?

— У Ордана еще здесь будет работа, а его глашатаев я временно уберу, надо будет им текст переписать. — Послышалась легкая ухмылка. — А то я послушал, какая то безвкусица.

— Они не оставят их. Бастард уже выслал своих собак, они будут резать и бить и найдут всех глашатаев.

— Я это ведаю, как и они. Все идет чередом, мир, война, жизнь, смерть. Только они важны — он указал на девочку, — во имя их будущего и Ордан и я с радостью принесем себя в жертву. Помни, — он приложил ладонь к ее щеке — ты не бежишь, ты выполняешь самую сложную и важную миссию — ты оберегаешь наше будущее.

— Когда нам возвращаться? — Она кивнула, понимала, но не могла принять.

— Не раньше осени, я…

Он резко замолчал, прислушиваясь к подступающим звукам. Кто-то шел. Тайной для него это оставалось лишь на несколько мгновений. Он быстро распознал в доносящихся звуках голоса и шаги уже виденных им воров. Они приближались довольно стремительно. Хлюпающие шаги и громкая ругань через пару секунд стали слышны всем.

— Девка еще дышит кажись. — Вор громко сплюнул под ноги и закашлял. — Проклятье, это же та девка…с порта, которую по кругу мы тогда…

— Которая из них! — Послышался громкий хохот.

Сероглазая почувствовала, как у учителя побежали скулы от возрастающей злости. Нет, его нельзя было назвать сентиментальным, и женщин он явно убил, не меньше мужчин, да и детей примерно столько же. Но всегда относился к умершим и смерти с уважением. Много раз он корил и отчитывал ее за колкости в сторону приконченных ею. Но то была она, та, что выбрала путь праведника и выжила в гнезде, что не сломилась перед безумием плоти и сохранила чистоту, не согрешила, не поддалась пороку. А то были грязные убийцы и воры. Не достойные и не хотевшие ни спасения, ни искупления…

Рука сама потянулась к спрятанному в голенище ножу. Достаточно легкому и с хорошим балансом. Отличного для броска. Учитель еле кивнул головой, отводя девочку за угол. Убийство одобрено.

— Неужели мы в это член совали?

— Ну, она была поживее, может…

— Сдурел! — Вор захлебывался в смехе. — С нашим-то золотом сможешь даже Шелли себе снять на часок другой…

Они приближались, громко шар4ая по влажной поверхности, и гнусно переговариваясь. Она сжала нож в руке. Мысленно отсчитывая шаги.

— А может к Шелли мне сегодня и не нужно будет — первое, что произнес широкоплечий вор, увидев ее.

— Одна из этих наркоманок… — их факелы освящали далеко, но недостаточно, чтобы разглядеть все. Единственное, что они поняли, что перед ними стоит девушка с выпирающими формами (все дело было в кожаном делите, а не в природном даровании, но в темноте разве что разглядишь). Плащ она благоразумно сняла, чтоб не мешался в бою.

Тьма была на ее стороне. Огонь факела не позволил им вовремя увидеть блеск ножа и вылетающую вперед руку. Нож просвистел, переливаясь в темноте лунной сталью, и вонзился в широкую бычью шею вора. Здоровяк повалился спиной к стенке и медленно сполз вниз, необдуманно выдирая лезвие из своей шеи. Нож со звоном приземлился на пол, лишь на пару секунду опередив его.

Второй, не отличавшийся сильными формами, видимо, не отличавшийся и храбростью, не полетел на противника, обнажая висевший на поясе короткий клинок, и, пожалуй, выбрал самое благоразумное — побег. Но помимо кое-каких зачатков мышления, была в нем огромная часть жадности. Видимо, решив, что метатель ножей не запрыгнет на него, он, перед самым побегом, потянулся к телу бурлящего товарища, но не к его пузырящейся раны, а к его сумке. Его руки дрожали, но стоящий без движения силуэт убийцы дарил надежду, что он успеет забрать.

И она бы его наверное отпустила бы, и вор смог бы убежать. Но из всех пороков она ненавидела именно жадность, грязную чванливую жадность и жажду наживы. Еще вчера они пили вместе, возможно из одной кружки, идя на дело клялись друг друге в партнерстве, трахали одну шлюху на компанию в конце концов, а теперь, а теперь он обирает его. Хотя его друг даже еще не успел умереть, вон как судороги бегут.

Когда его длинные костяшки пальцев сомкнулись на окровавленной лямке от наплечной сумке, она ринулась на него. Выскакивая вперед, одновременно выбрасывая длинный узкий изогнутый клинок с пояса. Он заметил резкий выпал и поспешил убежать, но сумка и жадность не дали ему вот так просто выскользнуть. Лезвие клинка стремительно вошло в икру, разрезая мышцы и на секунду обездвиживая его. Вор рухнул на камень, сумка все еще сжималась в его руке.

— Не надо, прошу — простонал он, переворачиваясь и протягивая к ней раскрытую руку. — Забери деньги…оставь…меня…прошу. — Одной рукой он зажал рану на ноге, а второй он пододвинул сумку умершего друга.

Она раскрылась, и наземь высыпались монеты и мелкая утварь, скорее всего, серебряная. Факел валялся слишком далеко, и вор все-еще не мог разглядеть своего палача. Однако он смог слышать. Слышать, как плата за его жизнь, шаркая по каменному полу, медленно падает в отходы. Золото, серебро, то, что для него имело наивысшую ценность, то, ради чего, он лишил жизни нескольких человек. То, что позволило ему жить так, как того пожелал бы. То. Благодаря чему. Он хотел выжить, полетело в дерьмо, и затонуло на самом его дне.