Чтение онлайн

Гвардейцы остановились у ступеней к трону, дальше Гластейн поднимался один. Он встал перед железным стулом, который ему было суждено протирать своим задом и развернулся к толпе. Старик-монах, ведущий под руку с послушником медленно поднимался к нему, каждую из пяти ступеней он преодолевал за столько же времени, за сколько Гластейн прошел весь путь.

Монах взглянул в лицо принца и медленно поклонился подняв в руке корону отца. Гластейн взял ее в руку и поднял вверх. Одеть он ее сможет лишь на помазании.

— Да здравствует король Гластейн! — просипел он.

— Да здравствует король Гластейн! — Повторил его проводник, а за ним и весь зал.

Мысли Гластена утопли в криках его имени и лязганья железом.

— Помазание, как того следует обычай, пройдет на сороковой день после похорон отца! — Провозгласил новонареченный. — Мой отец. Король Йоррен второй этого имени из рода Бедфордов отдал жизнь, чтобы сделать Рейн великими королевством. Он отбил нападки муровингов! Он опрокинул иллирийский флот! Наша конница под его правлением смертельным вихрем прошлась по степям юга и востока! И вы, его верные вассалы, всегда были рядом с ним! Верой и правдой служили и проливали кровь за короля и Рейн! Вы готовы остаться верными трону и Рейну если я, его сын, Гластейн первого этого имени из рода Бедфордов воссяду на трон и встану над вами! Вы пойдете за мной во имя величия Рейна! Во имя Всеотца и чести!

— Да-а-а! — Дворяне вскинули мечи.

Коненчо же, половина из них не отличалась верностью ни при отце, ни при его деде. Но того требовал обычай, дворяне давали клятву королю и Рейну на верную и вечную службу, а потом кто-нибудь да найдет везкий повод отступиться от нее. Вправду, Гластейн все-таки признавал, что короли не забывали подкидывать причины для того или иного отступника. Впрочем, его отец так же клялся своему отцу в верности, а потом и своему брату, но это не помешало ему убить обоих.

— Беда-а-а! — сквозь торжество ворвался в тронный зал истошный крик. — На нас напали!

***

…Напали на священников, что ушли в дальнюю молельную башню, куда и предполагалось отнести тело короля. Гластейн появился там уже после того как гвардейцы тщательно просмотрели каждый закоулок.

Будущий первосвященника оказался раненным в плече. Но не смотря на это, он перебинтованный пал перед своими мертвыми братьями и молился. Все это напоминало принцу какой-то спектакль, виделось и ощущалось так, но видимо, только ему.

— Это были люди ворона, мой король. — Обратился к нему незнакомый гвардеец. — Нам удалось убить троих, остальные скрылись.

— Как они прониклись? — Подбежал глава гвардии.

— Переоделись в монахов.

— Я тебя не видел раннее — капитан стражи отодвинул принца за спину.

— Потому что это мой человек — канцлер вырос буквально из ниоткуда.

«Ублюдки — ярость пылала внутри Гластейна — теперь я все понял. Спектакль разыграли, проклятье».

Гластейн взглядом приказал канцлеру следовать за ним и двинулся в замок. Зайдя в первую попавшуюся коморку он приказал выйти всем, за секунду коморка оказалась пустой, а стражники отошли на десять шагов от закрытой двери, обнажив клинки, готовясь убить любого кто попытается нарушить покой короля. Ему не хотелось расспрашивать и вытягивать правду. Он резко, наотмашь ударил подоспевшего за канцлером Редманда и младший сын короля рухнул на пол, опрокидывая за собой кухонную утварь.

— За моей спиной!

— Ты что? — Вопрошающе промямлил Редманд.

— Не держи меня за идиота!

— Успокойтесь, мой король.

— Успокоится! Вы убили их! — Его тон стал тише, опустился до рыка.

— Их убили людоеды ворона. Так будут говорить все. И все будут говорить о том, как будущий первосвященник, который во всем будет лоялен перед короной, а так же, будут говорить о том, как король Гластейн первым же указом, первым же своим делом обезопасил церковь от нападков еретиков. Ибо он тоже, как и простой люд пострадал от их нападений. А еще, никто никогда не будет говорить о том, что на самом деле сказал перед смертью ваш отец. И уж тем более, никто не скажет, что король как то связан с вороном.

— А тех дворян, что тоже это слышали, ты тоже убьешь!

— Нет смысла, их роды в нашем кармане, дадим им по титулу и все. — Редманд уже поднялся. — Мы подготовили указы о дарении некоторым земель на востоке. Ну а парочка, парочка пьянчуг, что не держат язык за зубами…

— Нет.

— Поздно… — Канцлер склонился.

— Отмените приказ.

— Не могу, ночные мечи уже вышли на охоту. Милорд, мы не собирались от вас это скрывать.

— Но скрыли.

— Нет. Просто пока не время. Сначала вам нужно было стать королем, а потом узнать цену. Войну лучше выинрывать в зародыше, что ваш брат и сделал с моей скромной помощью.

Гластейн все еще тяжело дышал:

— Проклятье, и так начинается мое правление…

— Весьма бескровно. — Подытожил Канцлер. — Ваш отец и вовсе начал войну, смею заметить, а вы всего лишь покарали неверных…

Глава 13.

Дом.

Замок еще не проснулся, когда Оулден потерял из виду темные очертания башен. Сопровождавшие его рыцари выглядели, как и подобает тем, кто последний десяток часов упивался в усмерть.

В качестве эскорта он взял верного и упертого сэра Гасса, который, даже с жуткого похмелья выглядел грозным мечником, а по сравнению с ним, и вообще настоящим богом войны. Старый вояка обтянулся в доспехи, скрывая за железом и грозным, покрытым шрамами лицом, свое похмельное негодование. Вместе с ним, словно в комплекте, прилагался племянник старого вояки — здоровяк Крунд. Был он немногим старше Оулдена, но в росте и в плечах превосходил знатно.

Грозные воины, способные спугнуть желающих разбогатеть имуществом путника на тракте. На их фоне молодой господин походил больше на неотесанного пугливого оруженосца.

Хотя самому Оулдену больше нравилось походить на монаха, юный граф видел в этом аскетизме особую красоту и таинственность. Именно поэтому в дорогу он взял коричневый походный плащ, под которым прятался меч, и напоминающий одежду священников Всеотца длинное потертое красное платье. Конечно, на всякий случай с пододетой под низ кольчугой.

Позади плелись трое молодых парней-оруженосцев. Один из них, несший знамя Таврусов, выглядел особенно болезненным: он шатался при каждом шаге лошади, а к лицу прильнул неестественный зеленоватый оттенок. Казалось, Оулден, единственный, кто не испытывал боль вчерашнего веселья. Все похмелье выветрилось из его головы, едва закончилась ночь.

Весь их путь должен был занять три дня. Первую ночь Оулден со своими рыцарями провел под открытым небом. Дозоры несли оруженосцы, кроме последнего, на него сэр Гасс поднял своего племянника, в его старом воинском поверии, предрассветный дозор был самым опасным. Тракт был на удивлении пустынным. Первую группу людей они встретили лишь перед мостом на разъезде. Восемь вооруженных, одетых в зеленые плащи и кольчуги. Старый вояка сразу признал в них королевских егерей. Преграждая путь эскорту, вперед вышел широкоплечий приземистый бородач в железном шлеме и зеленой накидке на панцире. Через плечо он деловито перекинул широкую секиру.