Чем в сердце горечь неизбывней,Тем глуше ночь, тревожней день,Тем все чудесней, все призывнейТвоя задумчивая тень.Еще храня в душе истому,Но, не ревнуя, не любя,Я тихо погружаюсь в дремуИ вижу, дальнюю, тебя.Твои рассказы, как преданья,Владеют сонною душой,И ты во мгле воспоминаньяОпять проходишь предо мной.Проходишь светлою и юной,В глазах – любовь, мечта, печаль,И ветер веющий – с лагуныКолеблет кружевную шаль.И, замедляя шаг спокойный,В невольной, сладостной тоскеПевучих струн и песни стройнойТы слышишь звуки вдалеке.И там, на площади соборной,Где лев крылатый на столбе,Все с той же думою упорнойТы смутно грезишь о судьбе.И все печальней, все нежнееТвой взгляд мерцает синей мглой,И вьются голуби дружнее,Взлетая плавно над тобой.И может, в плеске крыл веселом,Сквозь лепет ласковой волны,Спускаясь к медленным гондолам,Ты обо мне лелеешь сны.И, преклоняя взор смущенный,Всегда ты видишь – вновь и вновь —И город, снегом занесенный,И наши встречи, и любовь…Я верю смутному виденью, —Как сны, исчезнули года,Но этой венецейской теньюВ душе моей ты навсегда!
Вадим Баян
Венеция
Истерично забилось паровозово сердце.Приближалась Венеция. Воскресал Веронэз.К легендарному городу в легендарных инерцияхЛихорадочно ринулся вдохновенный экспресс.Перепутались в памяти Тинторетты с Лоренцами,Закружились под музыку кружевные дворцы.Все обычные кажутся вдохновенными Денцами,А душа так и мечется в голубые концы.Гондольеры с гондолами… мандольеры с мандолами…Базилики с пьяцеттами… Монументы… мосты…Все звенит канцонеттами, все поет баркаролами,Все полно изумляющей голубой красоты.Хорошо после бешеных утомительных ЛондоновПриласкаться к Венеции, заглядеться в простор!Сколько слышится музыки, когда плещется «гондола»!Сколько прелести в шелесте шаловливых синьор!Почему-то все веселы, почему-то все молоды,Почему-то все ласковы, ничего не тая,Все синьоры изморфлены, все сердца их исколоты,Все мошенники – милые, все мальчишки – друзья!Побывал в академии утонченной поэции,Зафиксировал кодаком разновидность красот;Под Риальто красавицу целовал для коллекцииИ прощался с Венецией с кампанильских высот.Истерично забилось паровозово сердце…Изменил я Венеции. Оскорблен Веронэз.И с мечтами о будущем в голубую ФлоренциюУносил меня пламенно вдохновенный экспресс…
Нонна Белавина
Венеции
Я не хочу тебя, сверкающую яркоЦветными бусами и вазами Мурано,Ту, что на площади Святого МаркаBсе продает настойчиво и рьяно.Что, старину на вынос разбазарив,Устало хрипнет от рекламных криков,Где в знойном туристическом yгареВоистину «смешение языков».Трещат моторы быстрых «вапоретто»И мрачно дремлют старые гондолы…Нет, не такой была ты для поэтовВ былых веках, и гордых и веселых.И я бегу, спасаясь от туристов,Стадами совершающих прогулки,Чтоб отыскать твой лик, спокойно-чистый,В каком-нибудь далеком переулке.И вот ты здесь. Глицинией увитаСтена. И окна, словно привиденья.В канал, налитый мутным хризолитом,Спускаются тяжелые ступени.Они былые тайны сохранили,По ним ступали долгими веками…И всех твоих церквей и кампанилийДороже мне вот этот старый камень.
Яков Бергер
Венеция, 1966
создали когда-то городподобный сказке?нет, опустилась на белых крылахЛебедьна поверхность зеркальных вод – ВенецияВенецияна закате солнцавдыхающая как амфибиятревогиСеверной Адриатики…и галеры у галерейи нерукотворных – в порту – кораблейжелто-голубые ромбыи дожди, о Каналетто, времен дожейизумрудами рассыпанные надканалами…и кажется, что не только Лагунано и вся ширьуспокоенного уже сегодняСредиземноморского мираплещется о площадь СвятогоМарка
«Св. Марк – гондольеры тут грезили…»
Св. Марк – гондольеры тут грезилипровозившие по Лагуне гортензииздесь загорелые видны хребты матросов,торсы микеланджеловских мук – торосовно этому городу нечем вздохнуть жабрамивыпученными судорожно глотать жабамихоть желтым вздохнуть бы асфальтом с хлоромхоть с Томасом Манном рыдать по холере хоромбесспорно хочется быть даже спорамстроительным сором по порамгниющим в лагуне опорамбезбожно и в воздухе даже Меркуриевомнакурили уже хмурым куревомтак и в нашем ряду мы колышемсяот якобинцев до мелких кубистови до совсем уж тут лишнихпомнящих все об убийствах
Николай Бернер
«Затихающий голос кварталов…»
Затихающий голос кварталов,Полузнойный вечерний туман,Зеркала неподвижных каналов,Легкий ветер серебряных стран,И Твое легендарное имяИ звучащие глухо шаги.Так недавно мы были чужимиИ встречались, как будто враги.Ни за что не нарушу истомуОтзвучавшего знойного дня…Если смеешь, отдайся другому,Все равно не покинешь меня.Венеция, 1913 г.
Сонет
Я нежности не ведал без шипов,И терниями лёт мечты овеян.Еще я помню: перегар кофеен,Мадонны уличной пропевший зов.О, ветер феерических голгоф, —Где под аркадой древнего палаццоПодруга лет не устает смеятьсяНад огненными россыпями строф.Как Ариосто, я страданье пел.(Канцона лени – лишь слепых удел.)Мне в пламени благоухала роза.И вот поник от осмоленных стрел…А все-таки еще бы я хотелАдриатической звезды наркоза.
Венеция
Закат веницейской судьбы вспоминать не забуду.По-прежнему строен прибой католических месс,Размеренный голос кварталов, – и верится чуду,Свидетелем коего был и певцом Веронез.Свисают ночных площадей колонадные своды, —Я чувствую долгую жизнь величавых святынь,Где Гоци <sic> на старости зрит неподвижные воды,Где падает медью на камень святая латынь.1923 г.
Колдунья в Венеции
Я запомнил тонкий рот колдуньи,Выраженье льстивое лица.В первый день морского новолуньяЛегкий челн с чугунного кольцаЯ спустил на глубину канала,И адриатическая ночьОбраз твой тогда нарисовала,Но не мог я ревности помочь.Голая и пышная, и злаяИ любимая до немоты —Ничего уж больше не желаюВ звездных коридорах темноты.Кто же ты, – Мадонна, Догаресса,Дароносица глухих вековИли дочь Гоморры!? Твой повесаРядом – на подушках облаков!
Александр Блок
«Сплетались времена, сплетались страны…»
Сплетались времена, сплетались страны.Мы из Венеции на север шли,Мы видели дождливые туманы.Оторвались, – и к Лидо подошли.Но берег пуст, и даль оделась в сетиИ долгого и тонкого дождя.Мы подождем. Мы будем только дети,В живой игре на север уходя.Так началось времен изображенье.Игра веков! О, как ты дорога!Бесчисленные развернулись звенья,Летели брызги, искры, жемчуга.Но кто прошел? кто заглянул в туманы?Игру, мечту – кто видел издали?..Сплетались времена, сплетались страны,Мы, не свершив, на север отошли.2 июня 1902 г.
«Мы шли на Лидо в час рассвета…»
Мы шли на Лидо в час рассветаПод сетью тонкого дождя.Ты отошла, не дав ответа,А я уснул, к волнам сойдя.Я чутко спал, раскинув руки,И слышал мерный плеск волны.Манили страстной дрожью звуки,В колдунью-птицу влюблены.И чайка – птица, чайка – деваВсё опускалась и плылаВ волнах влюбленного напева,Которым ты во мне жила.С.-Петербург, 11 декабря 1903 г.