Лес колонн. Изящные аркады.Золотой на фоне Божий храм.Голуби служить в нем мессу рады,С башни красной рея по утрам.Крылья, крылья, крылья от усладыНас уносят прямо к небесам.Крылья солнечной полны отрады,Сродны полудневным облакам.Крылья, крылья, теплые как щекиДевушки любимой, как венки,Ангел будто подле темноокий,Ласка мертвой матери руки.Слез горючих катятся потоки,Медные поют в лазури языки…
Евгений Геркен
В Венеции
Луна Венеции ничуть не лучшеЛуны Москвы, Тамбова или Тулы,И корки апельсинные в ФонтанкеТакие же, как и в канале Grande.Но если в полночь ты пойдешь с ПьяцеттыПо узким улицам, таинственным и темным,Шаги замедли у моста Риальто:И ты услышишь эхо песни дальней,И чей-то вздох и чей-то робкий шепот,И Дездемоной брошенную розуПоднимешь ты у стен палаццо Ферри.Былых столетий летопись живая,Прощай, Венеция, прощай, о город-призрак,Прощайте, голуби «святого Марка»,Прощай, Лоренцо, гондольер кудрявый!В моей стране далекой и холоднойТебя не раз я вспомню, день счастливый,И станут влажными мои ресницы,Как влажны стены в подземельях Дожей.Венеция, 1925 г.
Эммануил Герман
Северная Венеция
IУ входа на мост – грек из бронзы, голый.Канал закован – в лед, гранит, чугун.А кто-то лжет, что видел край веселый,Где голые любовники с гондолыГлядятся в зеркало лагун.Не верю! Верю в скованные реки,В жестокой жизни злую красотуИ – в родину, единственную, ту,Где вечно зябнут радости, как грекиНа скользком северном мосту.IIНевской ночи мрак тяжелыйСотрясен ознобом струн.Вижу легкие гондолы,Звезд серебряные пчелыВ зыбком зеркале лагун.Вижу утро: блеск запястий,Смуглых грузчиков возня,Перепутанные снасти;Отраженье знойной пастиСинькой крашенного дня.Над вздремнувшим гондольеромВ вышине – крылатый лев…Брось! Начни другим размером:Дождь. Фонтанка. В небе серомСтынет «Барыни» припев.IIIРазлюбишь? Отвечу просто:Пройду только пять шагов.В Венеции бросали с мостаСоперников и врагов.Я долго буду виднеться —Пока не дойду до дна.Наш город совсем Венеция,Только – волна холодна!
Казанова
В заложенном шестеркою возке,В чужой молве не смыслящий ни слова,Приехал Джиакомо КазановаВ холодную Россию налегке.Был чопорен французский разговорПридворных дам, жиреющих жеманниц,Насмешливый, бывалый итальянец,С улыбкой созерцал царицын двор,Чужой мороз, чужие злость и веру,Харит в мехах, Венеру в зипуне.Он мысленно докладывал ВольтеруО варварских царице и стране.Здесь холод груб, гуляки скорбно пьяны,Здесь мрамор наг, а женщины в меху.Широкие проспекты и кафтаны,Но тесно человеку и стиху.На площади казнимый в жалкой позе,Мужик палач ведет ударам счет.Раздетый щеголь дрогнет на морозе —И пудрой с кос осыпан эшафот.За будкой степь сияет незнакомо.Катят возки, – и скорбен долгий гулИх бубенцов. И думал Джиакомо:«Я королей и женщин обманул.На троне те, а эти на постелиРавно слабели, лесть мою ценя.Нет, не тебе, страна степной метели,Припудренным обманом взять меня.Твоих цариц, твоих печальных пьяниц,Мне не понять»… И вот уж по полямКатит сквозь снег беспечный чужестранецК веселым европейским королям.
Голливуд в Венеции
Именовать венецианскимСей праздник – правильно едва ль,Но был вполне американским«Международный» фестиваль.Он шел по Маршаллову плану:Нахально вторгшись в край чужой,Как на Бродвее, по экрануГуляли гангстеры толпой.Шло дело к свалке…Лев святого МаркаРычал, косясь на пришлый люд.Пред ним, как фирменная марка,Светились буквы: ГОЛЛИВУД.Свое «искусство» ввозит нынчеАмериканский капиталВ страну, в которой жил да ВинчиИ Тинторетто обитал…
Татьяна Глаголева
В Венеции
Льются звуки баркаролы,Тихо гондолы скользят;Вдоль Скьявоне и вдоль МолоОгоньков мерцает ряд.Полны тайнами каналы,Грезит Пьяцца о былом;Много видевший, усталый,Лев поник своим крылом.Смотрит, мудрый, так спокойноНа толпу пришельцев он,Что дерзают недостойноНарушать царицы сон.Все равно ей не проснуться,Не вернуть далеких дней,Слуха гордой не коснутсяТолки пошлые о ней.Тихи трепетные всплескиТемных вод ее лагун.Вспоминают время блескаСтарый лев да рокот струн…16.07.<1913>
Анна Глебова-Михайловская
«Венеции благословенной дожи…»
Венеции благословенной дожиОбручены таинственно с волной.Так Родина обручена со мнойВ изгнан<ь>и мне роднее и дороже.И пели вдохновенные поэтыСоюз счастливый дожа и волны.Мне о грядущей славе снятся сныИ Русь свободная в сиянии рассвета.Но умер дож. От мрамора гробницыЗвала его, звала бессмертная волна.Настанет час, и позовет онаДомой меня из плена заграницы.Братислава, 1933 г.
Василиск Гнедов
«Перед моим окном Венеция…»
Перед моим окном ВенецияГорят огни в палаццо дожейИграющий в воде венец их яЛюблю в голубоватой дрожиГондолы нет но где-то слышитсяПризывный звон гитарныйИ замирает сердце тише всеРассыпан сон янтарный
Григорий Гнесин
Баркарола
Аделаиде дель К.
Плещет о берег гранитный волна,Мчится по волнам гондола,Слышишь – вдали зазвучала струна,Льется со струн баркарола…Ночь… Воцарилась кругом тишина,На душу грусть навевая….Только вдали не смолкает струна,Песню любви напевая.Март 1904 г., Венеция
Венеция
М. В. Гнесиной
Крылатый лев святого Марка,Отверзши пасть, глядит вперед.Здесь солнце ласково, не ярко,Не слепит глаз, души не жжет.Над паутиною каналовВспорхнули легкие мосты.Лишь здесь душа моя узналаПро непробудный сон мечты.В часы вечерние я слышуЛишь только плеск весла гондол;Но вот и он все дальше… тише…Молчанье… Жуть… Куда зашел?Куда проник я? Запах влажныйВ мой мозг впивается, как бич…Нет! Мне – Венеции миражнойВеликой тайны не постичь!Боюсь тебя! В твоем молчаньиМне зрится скрытым страшный маг!..Вот шаг ступил… И вдруг все зданьяГромовым эхом вторят шаг…Еще шагнул… И вновь сердитоРодятся тысячи шагов…Ступив на каменные плиты,Я разбудил толпу врагов…Бегу, бегу… А грохот, хохот,За мной в погоню мчат войска.И силы нет для крика, вздоха!..И я бегу, бегу пока.Вдруг, среди тьмы, в одном оконцеМелькнула тень… Она, она!..И вновь из сердца льется солнце,И песен требует струна…И я пою, пою для тени,Пою для призрака – мечты…И на подводные ступениИз окон падают цветы…
Николай Година
Венецианский ноктюрн
Реклама – как электросварка.Хохочет истеричный джаз.На площади святого МаркаДва мавра прозвонили час.В тени блаженно млеют пары,Коты глазеют из углов.И пустота, заполнив бары,Беспечно дремлет у столов.За гулкой набережной, тесноПрижавшись, будто для тепла,Чернеют глянцево-помпезныГондол летящие тела.Созвездья медленно качая,В лагуне морщится вода.А я отчаянно скучаюВдали от дома, как всегда!Брожу, рисуя время оноПо книжным фразам…Семеня,Куда-то спешно ДездемонаПрошла, плечом задев меня.Венеция