Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972, Антология

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт:

Леонид Гуляев

Венеция

Лунный луч волшебно, Вешними ночами, Храм святого Марка Серебрит лучами. У палаца <sic> дожей, Тенью величавой, Прячется во мраке Вздохов мост кровавый… Много слез и муки Видел он когда-то, Но былого тайны Бережет он свято. И ему каналы, Словно в подражанье, Под покровом ночи Все хранят молчанье. Ряд дворцов старинных, И зимой, и летом, Смотрится в каналы Темным силуэтом. Бойкие гондолы Тут и там несутся… И из окон звучно Серенады льются. То они затихнут, Замирая страстно, То безмолвьем ночи Овладеют властно. И луна спокойно Вешними ночами Чудную картину Серебрит лучами… Ницца, 17 марта

Николай Гумилев

«Этот город воды, колоннад и мостов…»

Этот город воды, колоннад и мостов, Верно, снился тому, кто, сжимая виски, Упоительный опиум странных стихов, Задыхаясь, вдыхал после ночи тоски. В освещенных витринах горят зеркала, Но по улицам крадется тихая темь, А колонна крылатого льва подняла, И гиганты на башне ударили семь. На соборе прохожий еще различит Византийских мозаик торжественный блеск И услышит, как с темной лагуны звучит Возвращаемый медленно волнами плеск.

Венеция

Поздно. Гиганты на башне Гулко ударили три. Сердце ночами бесстрашней. Путник, молчи и смотри. Город, как голос наяды, В призрачно-светлом былом, Кружев узорней аркады, Воды застыли стеклом. Верно, скрывают колдуний Завесы черных гондол Там, где огни на лагуне – Тысячи огненных пчел. Лев на колонне, и ярко Львиные очи горят, Держит Евангелье Марка, Как серафимы крылат. А на высотах собора, Где от мозаики блеск, Чу, голубиного хора Вздох, воркованье и плеск. Может быть, это лишь шутка, Скал и воды колдовство, Марево? Путнику жутко, Вдруг… никого, ничего? Крикнул. Его не слыхали, Он, оборвавшись, упал В зыбкие, бледные дали Венецианских зеркал.

Юрий Данцигер

Джакомо Казанова

Сонет

В сухом гербарии морали, словно розу, Лелял дружбу ты под пылью всех дорог, И свой побег из Пьомби угадать ты мог По вещей строчке из «Orlando Furioso». Теченью следуя, в фатальном зная позу, Аббат, вельможа, мот, иерофант, игрок, Распутник пламенный, – ты вечности в залог Чудесней всех поэм дал мемуаров прозу! Но добрый Бог простит греховную весну Тому, кто жизнь любил до ненависти к сну, Кто сам избрал свой ад и не хотел другого! Ты, плача, счастлив был, и ты страдал, шутя, Блестящий де-Сейнгальт – беспечный Казанова, Беспокоянный <sic> мой!.. Авантюрист – дитя!

Александр Дехтерев

Венеция

Канал меж высоких домов С нависшими грозно мостами, Как крови струя от оков, С плывущими роем ладьями. Давно уже город стоит, И стар стал, почти развалился… Но все же он гордо глядит И этим, как прежде, гордится.

Анатолий Доброхотов

Венеция

Венецию я не забуду, Как первой любви поцелуй… Умчимся к прекрасному чуду, К журчанью тоскующих струй: Вот в черной, высокой гондоле Плыву я с мечтою своей; Мой слух отдался Баркаролле — Не слышал я песни звучней. О, звуки чарующих песен Среди итальянских лагун, Вам мир этот радостный тесен, Слаба для вас музыка струн. Вдали рисовалась Пьяцета <sic> И ряд ее стройных колонн, И волнами лунного света Был дожей дворец озарен; За аркой сверкающей арка… Аркады нависли кругом, А площадь печальная Марка Облита луны серебром. Музеи, дворцы, арсеналы, В них роскошь далеких времен… Картин Возрождения залы… О, сладкий, единственный сон! Волна мелодично шептала О города славном былом, А сонные воды Канала Дремали задумчивым сном. Венеция, долго слыла ты Великой «царицей морей», Соседи же, страхом объяты, Дрожали пред мощью твоей. Но слава твоя миновала, Как цепь золотых облаков — Ты городом прошлого стала Руин, мавзолеев, дворцов… Лишь женщин пленительность взора, Как прежде, разбудит любовь… Скажите, шепните, сеньора, Когда мы увидимся вновь?

Евгений Долматовский

Венеция

И вот Венеция. Скажу вам прямо, Большая робость овладела мной: Здесь побывали Блок с Прекрасной Дамой И современный лирик Н. с женой. Ну что сумею написать теперь я, В гостинице прожив четыре дня, Когда такие избранные перья В каналы окунались до меня? Я подтверждаю: этот город – чудо, Он поражает странной красотой. Но я себя здесь чувствую так худо, Как будто мальчик с отнятой мечтой. Сменилась рок-н-роллом баркарола, Не всплеск весла – моторов нудный зуд. Проходит полицейская гондола, В наручниках преступника везут. Клубится сырость, и воняют свалки, Покойник проплывает в катафалке. День, словно перегруженная барка, Вздыхая и ворча, вплывает в ночь. …Виденье площади Святого Марка Все горести отбрасывает прочь. Но вы к виденью этому прибавьте, Что перечеркивает всю красу: На близком рейде крейсер «Гарибальди» С ракетной установкой на носу. Вот до чего ты дожил, город дожей, На сказку детства больше не похожий! Ослабли на гитарах старых струны. Облачена в прозрачный плащ дождя, Ползет Венеция на дно лагуны, Как Китеж-град, под воду уходя. 1963 г.

И. Донской

Слова к вальсу «Венеция»

Тихая звездная ночь опустилась. Дремлющей негой мир весь объят; Теплой росою кругом все покрылось, Всюду разлит от цветов аромат. Моя милая, ненаглядная, Я люблю тебя до безумия. Ночь, ночь волшебница!.. Ночь упоенья! Ночь, ночь восторгов, желанья любви, Ночь грез мечтания, ночь вдохновения… Ночь, ночь пожара и бури в крови… Моя милая, ненаглядная, Я люблю тебя до безумия.

Василий Дряхлов

Грезы об Италии

Чудная ночь!.. темно-синее небо, Освещенное полной луной, Веет дыханьем влюбленной красотки, Венецианки молодой. Тихо плывет по каналу гондола, Мандолина звучит в стороне, Струйки от весел сверкают, как искры, В меланхолической луне. Южные звезды! вы право целуете, Как возлюбленной глазки в тиши, Само море-то дышит как нежно! — Кругом, миленок, ни души. Свеж гондольер и красавец собою, Как он мил и любезен для нас! Звук его голоса ласков и силен, Приятен блеск красивых глаз. Мы очарованы, счастливы, милая! Трудно выразить нежности чувств, Здесь и любовь, и поэзия, прелесть — Здесь царство роскоши, искусств. Южное солнце с чарующим блеском, Утро нежное, воздух морской… Розовый вечер… пахучие рощи… — Да на земле ли мы с тобой?..

Михаил Дудин

Прощаясь с Венецией

В. Н. Орлову

Венеция уходит. Не тревожь Венеции дождей и старых дожей, Смущавшей оборванцев и вельмож Осанкою и золотистой кожей. Венеция уходит в глубину, Венеция скрывается из виду, Перечеркнув старинную вину И позабыв последнюю обиду. Венеция уходит навсегда. Уходят тротуары и подмостки. И куполом смыкается вода Над рыжим завихрением прически. Там в изумрудном забытьи воды Ее кольцо колышется неярко, И медленно смываются следы Моей любви с камней Святого Марка. Венеция! Уходит страсть и стать. Сестра моя, а мне куда податься? Венеции положено блистать, Венеция устала торговаться. Венеция уходит. На канал От железнодорожного вокзала Оплакивать последний карнавал Последняя гондола опоздала. Парада нет, и пушки не палят. Обманутая временем жестоко, Венеция уходит в Китеж-град, Как женщина, легко и одиноко. Горит ее пленительная прядь, Прочесанная солнцем над волною. …О чем ты призадумалась? Присядь. Когда мы снова встретимся с тобою?

Бенедикт Дукельский

Bleue-Marine

Сверкает мрамором даль тихого канала. В Венето вешние ласкающие дни Играют водами лазурного зерцала, И тени, гордые величьем искони, Нисходят легкие по ступеням гигантов. Им в позднем сумраке ночные адаманты Горят, как вышние извечного огни. Мерцают звезды яркие в спадающей тени Над бездной с издавна минувшим ритуалом, Где в празднестве Венеции не гаснули огни, Когда без страстного моленьем кардинала Дож перстень свой вручал и море – гименей Свершало брак священный перед ней Венецией, где даль все уплывала. Волной, воспринявшей блеск брачного металла, Порфирно-бархатный увенчан моря князь. Глубоким таинством верховная настала Из Адриатики лазурной дожу связь; К стихии праздничным отъездом Буцентавра Приветствен берегов победный нежный лавр. В ней, брачно-голубой, песнь волнами неслась. В ней участь мрачная на мраморе сбылась Фальеро пред минующею далью. Сан-Марко из-за вод священным ипостась Чудилась кормчему под вышнею эмалью; И медленно стихал напевный звук гондол; И пурпур, за морем – вечернего посол, Тонул за днем с закатною печалью. Виднелся лишь неясной тусклой сталью Остывший диск, где пенилась волна, И с ней плыла мечта под сумрачной вуалью; Стихией вечному она обречена. В поющем вод далекого мотива, В просторе голубом бегущих горделиво Им лютни звучная вторит еще струна. Стихая слышится мелодия одна За морем ропщущим у мраморов устало. С душистой влагою истомная весна Сменяет вечером цветное опахало И дали волн, пока взойдет луна; Из сумрака она уже грустна Пред гаснущим в лучах собой закатно вялых. В лучах, склонившихся над глубиной устало, Кончаются задумчиво ласкающие дни, Когда еще прощальное начало С заходом солнечно величьем искони, Где слышалась звуча у волн эпиталама Для моря венчанного. Купол яркий храма Не виден здесь из сумрачной тени. И бархатом полей темнело все в тени В Венето радостном, где небо излучало Весенне-ясные ласкающие дни, Играющие водами прозрачного зерцала. И старым гордая чеканенным гербом Пред таинством венчанного в извечном голубом Венеция была, где даль все уплывала.

1-38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52-71

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Антология

Шрифт: