Чтение онлайн

По мнению А. П. Косменко, вышитые полотенца в вепсских семейных обрядах в прошлом играли роль женских магических предметов (медиаторов), с помощью которых устанавливалась связь живых с предками. В погребальном ритуале они выступали в качестве предметов, по которым душа покойного проникала в мир своих предков и при поминках возвращалась к потомкам. В настоящее время среди вепсов подобного утверждения зафиксировать не удалось; по современым представлениям, оно вывешивается, «чтоб душа вытиралась».

Покойника обмывали на полу, постелив солому. Обмывать покойного могли не все. По обычаю южных вепсов покойника мыли самые близкие родственники, что соблюдается до сих пор. Средние вепсы поступали так же довольно часто, хотя и утверждали, что обмывать умершего должны дальние родственники и даже одного с ним пола. Очень категорично заявляли об этом вологодские вепсы: «Ни в коем случае дети не обмывают, жена не должна мыть мужа», «мужчины моют мужчин, а женщины - женщин» [24] . Сейчас для этого чаще всего приглашают пожилых женщин. У северных вепсов последнее уже вошло в традицию. Здесь даже утверждают, что покойников должны мыть старые девы или вдовы, так как «они чистые». Особенно строго придерживались данного правила, если умерший был женатым мужчиной. Также запрещалось принимать участие в обмывании покойника близким родственникам, девушкам и мужчинам. В действительности же бывали случаи, когда близкие родственники и даже мужчины обмывали умерших. Обычай нарушался волей покойного: «кому накажет, я лично сама мать мыла, она так просила». При обмывании покойника «приплакивали», спрашивая, нравится ли ему обращение с ним. Мыло, тряпочку и воду после мытья покойника берегли «пуще глаза» - с их помощью может быть наведена порча [25] . Всё, что использовалось при обмывании покойника, а также матрас, на котором он умер, одежду, в которую он был одет при смерти, сжигали в дальнем углу двора или за деревней. Для обмывающих покойника готовилось угощение. В двух деревнях (Пондале и Шондовичах) сразу после смерти заваривали толокно с солью. Им поминали покойного те, кто его обмывал.

Смертная одежда готовилась заранее. В настоящее время покойника «обряжают» в самую нарядную и нередко новую одежду, которую обычно пожилые готовили себе заранее. Смертной одеждой женщин было все «старинное», но на ней не должно быть вышивки [26] , иначе «там держат покойника под дождем, пока одежда не вылиняет», или «под палящими лучами солнца, пока не выгорит». В прошлом она могла быть только белой или светлой. Особо оговаривали, что «нельзя ничего одевать красного». Если же одежда не была приготовлена заранее, то ее шили наметкой, швом «от себя». На мужчин - холщовые брюки, рубаху, балахон с поясом. На умерших, как мужчинах, так и женщинах, обязательно должен быть одет пояс. Молодых, не состоявших в браке юношей и девушек, хоронили в свадебной одежде. На ноги обували лапти или кожаные сапоги, сшитые дратвой или подбитые деревянными гвоздями, и не мазанные дегтем. У прионежских вепсов для покойников шили специальные остроконечные полотняные сапоги. Здесь сохранились воспоминания о том, что раньше поверх одежды надевали кукель [27] . Судя по описанию знатоков обрядов, - kukkel’ у вепсов и у карелов шили в виде длинной холщовой накидки с капюшоном, закрывавшей покойного снизу и с боков. «Обряженного» покойника укладывали в переднем углу, на боковой лавке головой к иконам.

При этом обязательно отмечали, что он должен лежать вдоль половиц.

Пространство у боковой стены дома рассматривалось как принадлежащее покойнику: здесь на лавке его укладывали после кончины, на боковой стене в изголовье вывешивали полотенце, на окне ставили стакан с водой, стелили «постель» до сорочин и т. п. Лавка вдоль лицевой, фасадной стены предназначалась для «свадебщиков». В последнее время в некоторых местах появилась традиция располагать скамейку с умершим по диагонали от угла, что объясняют удобством «общения» с покойным. Если у покойного не было креста, то ему его одевали. К сложенным рукам (правая рука должна закрывать левую) приставляли небольшую иконку.

Уложив покойника, начинали его оплакивать. Причитывали в основном близкие родственницы. Имеются единичные свидетельства о том, что оплакивали и мужчины. Особенно полагалось оплакивать дочери умершую мать — «путь легче». Приведем отрывок плача по умершей матери

Раньше не принято было оплакивать маленьких детей, говорили, что «их там задразнят», но в последние годы оплакивают и детей, если в семье есть умеющие оплакивать. Ниже приводится плач по утонувшему внуку.

Андреева Клавдия Григорьевна, д. Ярославичи Подпорожского района Ленинградской области, запись М.И. Зайцевой, М.И. Муллонен, 1968 г.

До погребения все односельчане и родственники из других деревень приходили проститься с покойным. Запрещалось посещать покойников только беременным женщинам, иначе лицо (или губы) у родившегося ребенка будут «бледными, синими или желтыми». В случае, если покойник был близким родственником и на похороны нужно было идти непременно, беременная женщина прятала за пазуху красную тряпку или деревянную ложку, которые якобы предохраняли плод от нежелательных последствий [28] . Вновь пришедшие причитывали, обращаясь к покойнику с плачем, содержание которого чаще всего сводилось к сожалению, что умерший уже больше никогда его не встретит. Этикет требовал, чтобы пришедшие сперва здоровались с покойником, а затем с остальными. Кроме словесного приветствия принято было пахнуть платочком над умершим и поклониться ему [29] . Пришедшие навестить покойника поминали его «белым» киселем (овсяным или из ржаных высевок) из общей чашки.

Покойника старались не оставлять одного даже ночью. В темное время суток в комнате умершего обязательно должен был гореть свет. По обычаю хоронили только на третьи сутки после смерти, непременно до полудня. Покойника перекладывали в гроб утром в день похорон. Ложе устраивали из березовых листьев, снятых с веников. Иногда под ноги и голову клали льняную кудель. Старики осуждают появившуюся «моду» стелить на дно гроба вату: она легко воспламеняется и, по их мнению, опасна при переходе через «огненную» реку. В гроб укладывали некоторые вещи покойного, используемые при его «обряжении», а мужчинам также табак, папиросы, водку. Пожилым вручали «подорожную» (разрешительную молитву [30] ), на лоб накладывали «венчик». Их покупали заранее и хранили в узелке со смертной одеждой. Сверху тело покойного раньше накрывали белым холстом. Края покрывала не обрезали ножницами и не обшивали: ткань нужной длины отрывали руками.

Перед выносом покойника исполнялись последние причитания. Приведем плач сестры по умершей старшей сестре перед выносом гроба из дома.

Сразу после выноса покойника принимали ряд охранительных мер. Одна из них — «окуривание» покойника. Имеется одно сообщение, что в избе при выносе жгли бересту. Осмысливался этот обычай как очищение избы от запаха и даже присутствия покойника. Кадили до росстаней. Это полагалось делать чужому, а после угли и кадильницу выбрасывали. Во всех группах вепсов порог перед выносом «окропляли». Северные вепсы это делали водой, стоящей на подоконнике со дня смерти. Вслед покойнику бросали левой рукой древесный камень (curukivi) со словами: «чтобы камнем холодным от нас ушел». Средние вепсы кропили избу и пороги водой, хранящейся с момента смерти на печи или на притолоке двери. Южные вепсы для этой цели специально готовили «святую» воду, предварительно обмыв в ней икону. Во всех группах вепсов для окропления применяли и простую воду, которую разбрызгивали чистым веником вслед выносимому из дома покойнику. Сразу после выноса покойного во все пороги вбивали гвозди [31] . Уточняли, что раньше вбивали не простые, а подковные гвозди. Имеется одно сообщение, что под порог забивали подкову. Объясняют это различным образом: «чтобы не вернулась душа», «чтобы не бояться», «чтобы не было больше покойников».