Чтение онлайн

Вепсский язык по причине недостатка подготовленных кадров в Ленинградской области не использоваться в работе административных органов и местной печати, но культурная деятельность на нем в избах-читальнях, клубах, активно велась до конца 1937 г. В драмкружках ставились даже пьесы на вепсском языке. Завершает национальную тему в «Вепсской правде» статья «Возрожденная нация», опубликованная 19 октября 1937 г.-в самый разгар Большого террора (ссылка - 31?) В 1938 г. «Вепсскую правду» переименовывают в Винницкую правду.

В Карелии языковая политика по отношению к коренным народам, в отличие от общей установки в стране направленной на содействие развитию образования и культуры на родных языках, носила иной характер. Финскому руководству Карелии удалось убедить центр придать финскому языку статус официального, по их мнению, более подготовленного для культурной работы и использования в сфере образования. Это решение относилось не только к немногочисленному в то время финскому населению, но распространялось на карелов и вепсов. Такую функцию финский язык довольно успешно выполнял в северной Карелии, где местное население говорило на наречии, близком к финскому языку и имело давние связи с Финляндией. Однако перевод преподавания на финский язык в школах для южных карелов (ливвиков и людиков) и вепсов, языки которых значительно отличались от финского языка, вызывал много споров и оказался неэффективным. Против такой политики руководства Карелии активно выступали Д.В.Бубрих и его ученик М.М.Хямяляйнен. Но несмотря на опыт успешного использования вепсского языка в системе образования в Ленинградской области и карельского - в Калининской (Тверской) области, где проживало в то время около 150 тыс. тверских карелов, ситуация в Карелии изменилась только в конце 1930-х г.

В 1935 г. финское руководство Карельской АССР, во главе с его бессменным председателем Совета народных комиссаров Эдвардом Гюллингом, было отстранено от управления республикой, а в 1937 г. подверглось репрессиям. Кроме традиционных для того времени обвинений в шпионаже и буржуазном национализме, оно обвинялось и в попытке отрыва карельских и вепсских детей от русского и родных языков.

В 1937 г. Совнарком Карелии принял постановление «О переводе карельских и вепсских школ на родной язык обучения». Предусматривалось, что опыт Ленинградской области будет использован для организации преподавания на родном языке для вепсов в Шелтозерском национальном районе Карелии. В пропагандистской статье С. Яковлева в республиканской газете «Красная Карелия» в мае 1937 г. с большим оптимизмом говорилось об успехах, достигнутых Ленинградской областью в сфере образования у вепсов на родном языке: «В этом году Ленинградский отдел Учпедгиза выпускает еще 13 учебников для начальных и средних школ и для взрослого вепсского населения.

Готовится также к печати работа Андреева «Методика преподавания вепсского языка». Сейчас учебники на вепсском языке обслуживают все 4-классные вепсские начальные школы. Начинает издаваться на вепсском языке и художественная литература для детей. В этом году Детгиз выпускает на вепсском языке 6 книг: Серафимович «Сцепщик», Яковлев «Сказки моей жизни», Шорин «Одногодки и др.». К сожалению, из-за резкой смены национальной политики они не были опубликованы.

Смена языковой политики в Карелии совпала с общей линией перевода письменностей с латиницы на кириллицу, поэтому вепсская письменность в Карелии была переведена на кириллицу. На новом алфавите в период с 9 июля по 25 сентября 1937 г. в газете Шелтозерского района - «Красное Шелтозеро» публиковались сообщения и заметки на вепсском языке. Учителя Шелтозерского национального района в связи с переходом вепсских школ на обучение на родном языке осенью 1937 г. прошли курсовую переподготовку, но преподавание на вепсском языке в школах Шелтозерского района закончилось в конце года''. Учебную литературу перевести на кириллицу не успели. В 1938 г. после зимних каникул все вепсские школы в Карелии, Ленинградской и Вологодской областях, куда в сентябре 1937 г. из Ленинградской области была передана часть вепсской территории с пятитысячным населением [46] , перешли на обучение на русском языке.

Особая жесткость и поспешность ликвидации образования на родном языке у прибалтийско-финских народов Ленинградской области была вызвана внешнеполитическими обстоятельствами. В период, когда Финляндия рассматривалась как потенциальный противник в предстоящей Второй мировой войне, репрессии по отношению к финноязычным меньшинствам, родственным будущему противнику, считались органами власти превентивной мерой по борьбе «с пятой колонной». В документах руководства Ленинградской области национальные школы объявляются «рассадниками буржуазного национализма», а «искусственное насаждение вепсских и ижорских школ - грубым извращением политики партии».

Учебная литература на вепсском языке была изъята из школ и библиотек. Из школьных курсов исключались все сведения об истории, культуре, языке вепсского народа. Фактически, как справедливо отмечали исследователи, «речь шла о запрете культуры на родном языке». Одновременно прекратилась подготовка учителей на вепсских отделениях педучилищ. По данным статистики, учителей вепсского языка со средним специальным образованием в 1935 г. было подготовлено 41 чел., к началу 1936 г, - 92, к 1 сентября 1936 - 75.

В местной печати события, связанные с запретом преподавания вепсского языка, не обсуждались. Для населения, как пишет С.Я. Гаврилов, «объяснений не последовало никаких». Ликвидацию национального образования дополнили репрессии против ее организаторов, составителей учебников, учителей и даже выпускников вепсских школ. С.Я. Гаврилов приводит такой факт, что в 1937 г. молодой учитель Шимозерской школы В.В. Ильин был арестован «с ребятами, только что закончившими школу... они были освобождены через два года».

По имеющимся данным, в период Большого террора в 1937 - 1938 г. было арестовано 112 вепсов, из них 3 женщины. Большинство из них - 99 чел.
– были расстреляны. Из остальных 13-ти, 5 умерло, 2 освобождены в 1945-1946 г., о других сведений нет. От репрессий больше пострадали вепсы Ленинградской и Вологодской областей, чем Карелии. Здесь основной удар НКВД был направлен на финнов и карелов [47] . По имеющимся данным, в Шелтозерском районе, было арестовано 89 человек, из них вепсов - 16.

Наиболее известные и влиятельные в Карелии представители вепсского народа - первый профессиональный этнограф С.А. Макарьев (рис. 88). Он является автором более 70 научных работ, создателем Карельского научно-исследовательского комплексного института, ставшего позднее базой для создания академических учреждений республики. Были арестован и К. М. Полин - председатель Рабоче-крестьянской инспекции (орган государственного контроля до 1934 г.), а затем министр юстиции в Правительстве Э. Гюллинга. Они были расстреляны в 1937 г.

Репрессии обрушились и на языковедов. 9 января 1938 г. был арестован Д.В. Бубрих. Его признали «агентом» нескольких иностранных разведок и приговорили к смертной казни. Д.В. Бубрих провел в ленинградской тюрьме «Кресты» 70 суток и был освобожден после смещения с должности наркома НКВД Н.И. Ежова, когда из тюрем выпустили часть заключенных. М.М. Хямяляйнен был арестован 9 ноября 1938 г. Обвинение выглядело очень странным. Его как участника рабочей группы по разработке терминологии карельского языка обвинили в том, что он якобы намеренно включал в карельский язык финские суффиксы и приставки, «упрощал карельский язык до уровня первобытного», а также за связь с руководителями Карелии и учеными Финляндии.