Чтение онлайн

– Доброе утро, Маргарита Васильевна.

– Завтрак уже готов?
– она едва уловимым движением оправила подол серой, в пол, юбки.

– Почти.

– Надеюсь, не каша? Я ем ее всю неделю.

Хоть за что-то смогу сказать боксеру спасибо.

– Нет. Фруктовый салат и творожный десерт.

– Какие фрукты ты использовала?
– Маргарита Васильевна подошла ко мне и осмотрела мое творение.

– Виноград, банан, грейпфрут и апельсин, - перечислила я, указывая острием ножа на слои, своим разноцветием украшавшие миску.

Маргарита Васильевна кивнула.

– Сегодня ты меня удивила.

– Спасибо.

– После завтрака я с внуком еду в город - в доме будут проводить кабель. Я не желаю находиться тут во время работ. Если тебе нужно что-то купить, ты можешь поехать с нами.

– Но в двенадцать вас ждет физиотерапевт.

– Так позвони ему и перенеси прием.

– К сожалению, вряд ли это будет возможно. Его дни расписаны на месяц вперед.

– Я могу пропустить один день.

Хотя эта фраза не звучала вопросительно, я все же решила внести уточнение:

– Я позвоню доктору и выясню это.

Маргарита Васильевна пожала плечами и, отвернувшись, прошествовала мимо. Княгина Прелевина - вот кем была моя нынешняя клиентка. И жила она в современном коттедже, построенном на территории ее родового имения. Здание старого поместья здесь тоже сохранилось. В виде руин, окруженных яблоневым садом. Земля, на которой стоял поселок, была конфискована в период революции, и некоторое время Прелевины жили за границей. Всех подробностей я не знала, но Маргарита Васильевна выкупила этот участок лет тридцать назад, да только жилой дом тут возвели гораздо позже. А до этого в поле стояли руины. Сначала одинокие и заброшенные, потом - окруженные дорогими особняками, теперь - в тени раскидистых яблонь. И все равно выглядели жутко. Мне гораздо больше импонировал вид из моей комнаты - воодушевляющий и романтичный.

Выложив творожную массу в форму, я взяла мобильный и набрала номер доктора. Конечно, пропускать процедуры для Маргариты Васильевны было крайне нежелательно, о чем я и сообщила ей в присутствии ее внука, который за милую душу уплетал фруктовый салат.

– Ба, я завезу тебя, никаких проблем, - ответил Михаил, вытерев рот салфеткой.

– После физио у Маргариты Васильевны кружится голова, и ей требуется отдых.

– Я пропущу процедуры. Давно хочу выехать и прогуляться.

А теперь пришла моя очередь качать права.

– Я поеду с вами. Мне нужно купить кое-какие продукты.

– Давайте список, я все куплю, - встрял боксер.

– Спасибо, но я ищу продукты согласно предписаниям диетолога.

– Я тоже питаюсь по предписаниям диетолога.

Заметно.

– Вы выбираете продукты и готовите себе сами?
– решила съехидничать я.

Михаил хмыкнул и ничего не ответил. А жаль - в переднике и с половником у плиты он смотрелся бы вполне себе впечатляюще.

Мне не очень-то и хотелось в город, но я не имела права надолго оставлять Маргариту Васильевну одну. У клиентки мог начаться мигренозный приступ, в ее возрасте и с ее диагнозом грозивший перетечь в инсульт. В мои обязанности входило купирование приступа быстрым и своевременным введением внутривенно дорогостоящего импортного препарата. Маргарите Васильевне был известен этот пункт договора. Как и последствия приступа, перенесенного без лекарства.

– Миша, Вера поедет с нами. И, Вера, принеси чай. Или кофе?
– Маргарита Васильевна снова обратилась к внуку.

– Мне, пожалуйста, латте с корицей, - подал голос боксер.
– Без сахара.

К столу меня никто не пригласил, хотя обычно мы с Маргаритой Васильевной завтракали вместе. На кухне я достала припрятанное яблоко и, хрустнув им, включила кофемашину.

День переставал быть томным.

После завтрака Маргарита Васильевна под моим наблюдением приняла таблетки. Михаил, исключительно медленно потягивая кофе, не сводил с бабушки глаз. Его подозрительность меня нисколько не смущала, гораздо больше интересовала отчетливо демонстрируемая неприязнь. Маргариту Васильевну я могла понять. Как человек по натуре замкнутый, сильный и независимый, она крайне раздражалась, сознавая собственную беспомощность, слабость и зависимость от "прислуги". Я автоматически становилась козлом отпущения, но ничего против не имела. К подобным реакциям клиентов мне было не привыкать.

Уложив в аптечку все необходимое, я повесила сумку через плечо и вышла на крыльцо. Михаил стоял за одним из столбиков, поддерживающих козырек, беседовал с субтильным по сравнению с ним парнем в синей униформе и кепке. Ещё двое ребят выгружали из остановившейся прямо перед лестницей "буханки" чемоданы с инструментами и провода.

Сколько же шороха навело мое появление здесь!

– Идемте, - бросил Михаил и, демонстративно отвернувшись, прошел мимо. Я не без недовольства уставилась на кудрявый затылок боксера, решив при первой же возможности рассказать о его поведении своему непосредственному нанимателю - Белоозерову-старшему. Михаил между тем, хоть и презентовал себя как хам и высокомерный засранец, внуком оказался внимательным и заботливым. Спустившись с лестницы, он сразу же подал руку Маргарите Васильевне, которая по случаю променада сменила юбку на светлые брюки, а тонкий свитер и длинную безрукавку - на блузку небесно-голубого цвета. Сухонькая, маленькая женщина вдруг будто бы стала выше, распрямила плечи настолько, насколько могла, явно гордясь своим красавцем-внуком. А он шел осторожно, сдерживая свой привычный темп, склоняясь к ней, низенькой, ниже его могучего плеча, и что-то говорил, улыбаясь нежно и любяще. И не нужны ему были ни ее особняк, ни фамильные драгоценности, ни гектары баснословно дорогой земли, а только ее общество, ее мудрое слово, ее вольный пересказ сериала, который мы смотрели вчера вечером. Я не смогла сдержать грустную улыбку, вспомнив и свою бабушку. Сколько бы времени не прошло, а все равно было больно. Больно, что ушла рано, больно, что из-за меня.

Я выдохнула, отстраняясь от воспоминаний, и, пробежав по лестнице, поспешила за своей подопечной. Михаил обернулся.

– К сожалению, вы в мою машину не поместитесь.

Какое ценное, а, главное, своевременное, замечание.

– Почему?

Мы шагали вдоль подъездной аллеи, которая шла от ворот полукругом, огибая уже давно отцветшие розовые кусты. Михаил, остановившись перед скрытой за кустарниками машиной, пропустил вперед бабушку и открыл, точнее поднял, дверь своего автомобиля.

– Потому что места тут только два.

У меня отвисла челюсть.

За розовым кустом стоял ДеЛориан.

Мать его, настоящий ДеЛориан.

– Не люблю эту машину, - заметила Маргарита Васильевна, усаживаясь на пассажирское сидение.
– Старая, угловатая и страшная.

Михаил криво усмехнулся, глядя на меня и явно наслаждаясь произведенным эффектом.

– Я... Я поеду на своей... За вами... Да.

– Да, - кивнул боксер.

– Куда вы поедете в первую очередь?
– мне не раз и не два пришлось зажмуриться, чтобы справиться с приступом острого удивления и удушающей зависти. Я много каких проявлений роскоши повидала за время своей работы, но роскошь бессмысленная не вызывала отклика, разве что напоминала о богатстве своего хозяина. От роскоши с подтекстом, с историей, со смыслом захватывало дух.

– Мы еще не решили - ответил Михаил, и мне потребовалось время, чтобы вспомнить, а что я, собственно, спрашивала.

– Тогда, пожалуйста, не уезжайте далеко от меня. Я должна быть рядом.

– А вы не отставайте, - бросил боксер, садясь за руль.

– Постараюсь. Если у вас, конечно, не машина времени под капотом.

Мой собеседник изобразил на лице вялую улыбку и, надев солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, положил руку на руль. Я отвернулась, едва удержавшись, чтобы не ударить себя по лбу за идиотскую шутку, и заторопилась в гараж к своей киа пиканте.

Принял ли во внимание боксер мою просьбу? Конечно, нет. И если на трассе задницу его шедевральной машины я видела вполне отчетливо и только один раз едва не влетела во встречку, дунув за спутником на обгон, то в городе начались проблемы. Я теряла ДеЛориан из виду столько раз, что задолбалась считать штрафы, которые собирала, нарушая на камеру. Что сказать - Белоозеров-младший умел злить. Наверное, этот навык входил в обязательный для его профессии. Я же тренировала терпение.

– Ладно, умник, сейчас посмотрим, кто из нас круче.