Чтение онлайн

– "Беспощадная истина", Майк Тайсон, - прочитала я и удвиленно посмотрела на Михаила.
– Это тот боксер, который откусил у соперника ухо?

– Ага, - Михаил кивнул.

– Вы точно хотите, чтобы я читала это вашей бабушке?
– спросила я, проглядев аннотацию.
– Чтобы она решила, что и вы так живете там, за бугром?

– Нет, я ей не вру. И так не живу, поверьте. Хотя бой веду похоже.

Я промолчала, не зная что сказать.

– В этой книге, - продолжил Михаил, не дождавшись ответа.
– Много правды. Жестко, грязно, но честно. Бокс - это не только мордобой, это бизнес, шоу, представление. И... Да, наверное, бабушке этого читать не стоит. Она считает, что я иду не тем путем. Вот и хотел показать, что мой путь заметно... правильнее.

Я взяла книгу из его рук и положила в корзину.

– Значит, ее прочитаю я. Вы не против?

– Я только "за", - он улыбнулся.
– Но я, правда, живу не так. У меня иной... имидж.

– Напишите свою автобиографию?

– Всему свое время.

Какие-то секунды мы пристально смотрели друг на друга. Это было странное ощущение, как будто мы, не зная друг друга, пытались что-то понять. Мне стало не по себе, и я отвернулась первой. Михаил, кашлянув, начал снимать с полок книги и класть их мне в корзину, а когда корзина заметно потяжелела, забрал ее себе. Покупки мы оплачивали молча. Михаил достал карту и сделал знак, чтобы я убрала кошелек. Деньги все равно были подотчетные, но за свою покупку я все же попыталась расплатиться сама.

– Считайте, это мой небольшой презент. Не будете против?
– мы вышли из магазина, и Михаил покачал головой, когда я протянула ему купюру.

– Буду. Мы слишком мало знакомы, чтобы мне было удобно принимать от вас презенты.

– Да бросьте, - он усмехнулся.
– Почему бы не подарить вам книгу о боксе? Уберите деньги, я их не возьму.

Я вздохнула и положила купюру в карман. Как-нибудь да суну ему долг.

– В поселок?
– Михаил сел за руль и взялся за ремень безопасности, а я смотрела на боксера, и не могла отвести глаз.

Он перехватил мой взгляд и, улыбнувшись, протянул руку, решив пристегнуть и меня.

– Чего вы добиваетесь?
– в лоб спросила я, когда его лицо оказалось в опасной близости от моего.

– Не знаю, - тихо ответил он.
– Зависит от того, чего хотите вы.

– Спокойно работать.

– Окей!
– Михаил поднял руки и откинулся на спинку своего сидения.
– Прошу прощения. Больше этого не повторится.

По дороге до поселка мы не перекинулись ни словом. Во дворе он достал из багажника пакеты с продуктами, а я - с книгами.

– Все это на кухню?

– Да, будьте так любезны, - я прошла к крыльцу первой.

– Вера.

Я обернулась.

– Извините меня.

Он смотрел хмуро и несколько обескураженно, словно сам удивился своим словам.

Я кивнула в ответ.

– Ничего страшного. Хорошо, что мы все прояснили.

И снова мы уставились друг на друга так пристально, словно пытались увидеть что-то, чего никак не могли разглядеть.

– Ой, Вера! Ты уже вернулась?

Меня будто током ударило, и я поспешно отвернулась от Михаила. Из дома, нам навстречу, вышла Зоя, сиделка на замену, возрастная дама, большая и добрая, настоящая казачка.

– А я пирог яблочный испекла! Пойдемте чай пить! Маргарита Васильевна уже достала свой любимый сервиз.

– Надо же, - тихо произнес Михаил, проходя мимо.
– Значит, пирог получился идеальным.

Я проснулась от головной боли. В правый висок будто вгоняли иглу. Кололо толчками, отдаваясь в глаз. Такое бывало при смене погоды. Я достала обезболивающее и запила таблетку водой, оставленной с вечера.

Было ещё рано - только светало, и в комнате царили какие-то мутно-рыжие оттенки, словно солнце пробивалось через дым. Я поднялась, потирая шрам, подошла к распахнутому окну и поежилась. По лугу тек туман, истрепанной канвой просачиваясь в лес. Я прислонилась к раме и закрыла глаза. Боль уходила медленно, как дымка - растекалась, истончаясь, и таяла.

Мне показалось, что на мгновение я заснула - все так же, стоя. Вздрогнула, протерла глаза и занялась своими обычными делами в это время суток. К слову сказать, камеры, которые мне обещал Михаил при нашей первой встрече, я так и не нашла - в своей комнате, по крайней мере. Заметила две в прихожей, по одной в коридорах первого и второго этажа, в гостиной. В конечном счете, безрезультатные поиски мне надоели, и на это дело я забила. Книгу, которую мне подсунул боксер, я открывала, даже пробовала читать. Но далеко не продвинулась. Слишком много там было... грязи, и сейчас мне совершенно не хотелось иметь дело с чем-то подобным.

Выскочив на крыльцо, я немного пробежалась на месте и, поняв, что все равно замерзну, вернулась в дом за ветровкой. Довольная, застегнула куртку под самое горло и, выбежав на дорожку замерла. Под яблоней метрах в десяти от меня, стояла девушка в легком цветастом платье бело-розового цвета в тон длинным, до поясницы, волосам. На какой-то миг я решила, что незнакомка - призрак. Но потом увидела перед девушкой трехногий мольберт с холстом, а чуть поодаль - складной стул со спинкой. Вряд ли привидению нужен был бы стул. И все же, чтобы удостовериться, что моя головная боль не закончилась галлюцинацией, я решила подойти к незнакомке. По опавшей за ночь листве шаги мои звучали громко. Девушка обернулась прежде, чем я успела ступить в ее сторону.

– Привет, - и, улыбнувшись, подмигнула.
– Не спится?

– Я на пробежку, - лицо девушки показалось мне смутно знакомым.
– А вы... Внучка Маргариты Васильевны?

– Есть такое, - незнакомка протянула мне ладонь, перепачканную в красках.
– Ой! Простите! Сейчас!

Она попыталась вытащить из кармана пачку салфеток, но уронила их в траву. Я подняла упаковку и протянула ей. Так мы и пожали друг другу руки - через салфетки.

– София.

– Вера.

– О, да мы из одной истории!
– видимо, намекая на именины, заметила моя новая знакомая.

– Вроде как. А вам не холодно?

– Давай на "ты". Холодно, но творчество невозможно без страдания, - она снова отвернулась к холсту, тряхнув гривой розовых волос, а я закатила глаза и ответила прежде, чем подумала, стоит ли вообще завязывать этот разговор.

– Тогда бы творцов было слишком много.

– Думаешь? А мне кажется, что сильное переживание подталкивает к творчеству.

– Не всегда. Иногда ты на творчество забиваешь.

София обернулась и пристально посмотрела на меня.

– Ты о себе?

Мне не хотелось идти на откровенность с человеком незнакомым и явно чуточку ненормальным, поэтому ответила я уклончиво.

– Раньше я тоже рисовала.

– Круто!!!
– она вдруг засуетилась - полезла в папку, лежавшую на стуле, рассыпала по траве белые листы, а потом, махнув на них рукой, достала из кармашка на спинке стула небольшой потертый блокнот в желтом, кожаном переплете.
– Нарисуешь что-нибудь? Эскизик? Набросочек? Ну?

Я с опаской посмотрела на блокнот.