Чтение онлайн

– Какая разница, - он отвернулся.

Я подошла ближе.

– Я ни слова не скажу Маргарите Васильевне. Обещаю.

Михаил вздохнул и, наконец, посмотрел на меня.

– Да, со мной это уже было. Три недели назад, после операции.

– Операции?!

– У меня был травмирован правый глаз. Образовалось скопление жидкости. Короче, ее откачали, - он пожал плечами.
– Теперь месяц мне надо жрать таблетки и следить за этими вот...
– Михаил постучал пальцем по виску.
– Потемнениями.

– Могут быть осложнения?
– по-деловому спросила я.

Михаил отвел взгляд, снова потер висок.

 - Возможно повторное кровоизлияние и развитие глаукомы.

Все это было очень нехорошо.

– А зрение? Что со зрением?

– Вижу хуже, чем раньше, но вполне сносно. Только иногда все темнеет, и резко начинает болеть где-то за глазом.

Михаил отвернулся к машине, склонил голову, словно рассматривал что-то у своих ног, а потом шумно выдохнул и в сердцах стукнул ладонью по крыше.

– Твою мать... Ты пила сегодня?

– Да. Не сможешь вести машину?

Он покачал головой, ничего не ответив. Потом достал мобильный из кармана и протянул мне.

– Позвони этой Зое, и, если все в норме, вызовем такси.

Зоя доложила, что Маргарита Васильевна уснула. А уже через пять минут к нам подъехал Убер. За это время Михаил успел перепарковать свой автомобиль, пару раз крепко ругнувшись. Я молча наблюдала за ним. Ограничения, которые накладывали на его действия последствия травмы, выводили боксера из себя, но он неплохо держался. Матерился только, да один раз стукнул по рулю - не сильно, но душу отвел.

Когда мы сели в такси, Михаил, помолчав с минуту, обернулся ко мне.

– Извини. За испорченный вечер, за мою бесцеремонность и за всю эту ерунду.

– Ничего страшного, - я зачем-то накрыла его ладонь своей.
– Проблемы со зрением - временное явление, я уверена. Скоро придете в норму.

Он кивнул, оглядывая мою руку. Потом перевернул ладонь и, легонько сжав мои пальцы, тихо заметил:

– Замерзла.

– Да, совсем немного.

Я смотрела на его профиль и кусала губы. Это ощущение было для меня в новинку. В жизни своей никого и никогда не хотела поцеловать так, как его сейчас. А ведь он просто держал меня за руку.

– Не проболтайся, пожалуйста, бабушке.

– Честное партизанское.

Он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони и отвернулся к окну. До поселка мы добирались в тишине. Охранник поднял шлагбаум и пропустил машину в жилую зону. Таксист подъехал прямо к воротам. Михаил вышел первым и направился открывать передо мною дверцу, но я справилась сама и встала в сугроб.

– Хм, - боксер опустил голову.
– Ты в туфлях?

– Ну да, - стуча зубами, ответила я.

– Зимой?

– Так на машинах же...

Сказать, что мои ботинки не подходили к выбранному платью, я, конечно, не могла. Ни один мужчина не оценил бы такого идиотизма.

– Достань ключи.

– Что?
– не поняла я.

– Ключи достань. От ворот и дома, - пояснил Михаил, делая шаг ко мне.
– У меня руки будут заняты.

– Ай!
– вскрикнула я, когда он схватил меня под колени и, откинув назад, рывком поднял. Обхватив его за шею, я на мгновение вся сжалась, испугавшись, что боксер уронит меня в сугроб, но Михаил только чуть подкинул меня, перехватывая поудобнее и, повернув голову ко мне, очень довольный собой, спросил:

– Нормально?

– Да, - шепотом ответила я, оглядывая его лицо. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Открывай, - весело ответил Михаил, снова тряхнув меня.

Землю под ногами я почувствовала только на крыльце, у дверей дома. Михаил со мной на руках пересек подъездную аллею и поднялся по лестнице, а я все это время, едва не пища от счастья, смотрела на его скулу, подбородок, губы... О морозе я забыла совершенно - мне было тепло, почти жарко. Поэтому, когда меня спустили на землю, стало вдруг так холодно, что руки затряслись. Я не с первого раза попала в замочную скважину, а когда зашла в прихожую, налетела на сани и едва не упала. Михаил схватил меня за руку и потянул назад.

– Это ещё что за херня?

Я нашарила на стене шнурок от бра и, дернув его, шепотом ответила:

– Сани. Вчера весь день собирала.

Михаил, увидев плод моих трудов, закрыл рот ладонью, чтобы не захохотать во весь голос.

– Да что такого? Нормальные сани, - возмутилась я, чувствуя себя совершенно пьяной.

– А где олени?

– В коробках. Соня меня кинула. Заставила купить всю эту...
– я взмахнула руками.

– Херню...

– Да. Именно. А собирать не приехала.

– В ее духе. Я завтра все сделаю и установлю. Идет?

Я обернулась к нему, он сделал шаг мне навстречу.

– Идет, - шепотом ответила я, смотря ему в глаза.

Михаил поднял руку и погладил меня по щеке.

– Я бы поцеловал тебя, - тихо сказал он, скользнув пальцами по моему подбородку.
– Если бы ты не была девушкой моего друга.

– Я не его девушка, - ответила я, вздрагивая от его прикосновений и не имея ни возможности, ни желания отвести взгляд и не смотреть в его лицо.
– Мы договорились остаться друзьями...

– Как раньше?

– Нет. Как раньше уже не выйдет...
– мне надо было найти себя. Ту самую себя, спокойную и терпеливую, без водки в крови, без тумана в голове и без непреодолимой тяги к красивому мужчине рядом.
– Я...

Михаил положил ладонь мне на затылок, и я запрокинула голову, приоткрыв губы.

– Вера, это вы тут! Ой...

Я резко развернулась и замерла, пристыженно глядя на Зою. Та стояла в дверях, кутаясь в халат и, вскинув брови и вытаращив глаза, переводила взгляд с меня на Михаила.

– Доброй ночи, - сухо ответил боксер.

– И вам... А вы же внук Маргариты Васильевны, да?

– Внук.

– А... Ну, все хорошо. Давление нормальное, да...
– Зоя попятилась назад.
– Все хорошо.

– Спасибо, Зоя, - рассеянно ответила я.
– Ложись спать, уже поздно.

– Да ладно... У меня же смена до утра. Развлекайтесь, - бросила Зоя и, отвернувшись, направилась к себе. Насмешки в ее словах не было, но мне будто отвесили пощечину. Я отвела глаза. Михаил обнял меня за талию, но я отступила и обернулась.