Чтение онлайн

– Будет в шоке, когда я убегу со взлетно-посадочной.

– Эх... У тебя твои страхи, как драгоценности у Кощея. Ты их бережешь, как зеницу ока. Чахнешь над ними, хранишь, ото всех оберегаешь. Только это прошло уже, Вер. А остальное - выдумки твоей больной башки.

– Сама ты больная.

– Договорились. Третьего числа идем в "Померанец". В десять вечера и до утра. Никаких отговорок, поняла?

– Ага. Пойдем. Опять напьемся?

– Нет, я с Артуром буду. А ты бери этого... внука.

– Ты с ума сошла?

– Ну никого не бери. Мы тебе и так найдем, - Алина усмехнулась.
– Летать она боится... Просто не прижимало ещё. А прижмет - полетишь. Поспорила бы, если было бы на что!

– Ой, да ну тебя.

Я бросила трубку, но не смогла не улыбнуться. Меня иногда следовало встряхивать. Не успокаивать, а именно ругать. Я переставала концентрироваться на своих печалях.

Решено.

Послезавтра я сяду в самолет и долечу до Екатеринбурга, даже если сойду с ума.

Когда двадцать восьмого декабря, ранним утром, мы втроем вошли в здание аэропорта, я поняла, что, решив бороться со своей фобией, не учла одного. Это было то же время - предновогодняя неделя. Елка в углу, гирлянды по карнизам, молодежь в шапочках эльфов. Дух праздника, который здесь меня только пугал.

Мы отстояли очередь к стойке регистрации и прошли на досмотр ручной клади. Михаил в этот раз летел с чемоданом - там были подарки, и нес сумки - свою и Маргариты Васильевны, которая уже утомилась и с недовольным видом оглядывала аэропорт. Мы прошли в комнату досмотра. И тут меня накрыло. Я поставила сумку на ленту, Михаил что-то сказал мне, но я его уже не услышала. Похолодели руки, стало больно глотать, в ушах зашумело. Я озиралась по сторонам, не понимая, что тут делаю. Все вокруг было нереальным, словно я провалилась в сон. В очередной кошмар.

О чем-то говорили рядом стоящие люди, где-то что-то противно пищало, а меня несло на пятнадцать лет назад.

– Для установления личностей погибших нужен тест ДНК.

Биоматериал.

Невозможность опознания.

Закрытые гробы.

– Вся страна скорбит вместе с вами.

– Вера, мне так жаль.

– Там летели целыми семьями.

Я должна была быть с ними. Или они со мной. А теперь я их не встречу.

Поднимусь в небо, а попаду в ад.

– Вера!
– меня резко дернули под локти. Я плечом ударилась о ленту.
– Вера, встань!

Или боль, или приказной тон, или все вместе, но слова дошли до моего сознания и потянули меня наверх вместе с сильными руками моего спутника.

Я, кривя губы, посмотрела на Михаила. Он сжимал мои плечи - сильно, крепко, неприятно.

– Отпусти меня, - заныла я.
– Отпусти. Не хочу...

– Может, валерьянки накапать?

Я повернула голову - охранник расстроенно оглядывал меня.

Тогда мне тоже совали валерьянку.

Не надо было никуда ехать. Надо было остаться в аэропорту. Насовсем.

– Надо остаться в аэропорту, - вслух произнесла я, и мой голос в голове прозвучал так, будто у меня заложило уши.

– Пойдем.

Мы вышли в зал ожидания. Михаил тянул меня за руку. Я обернулась и посмотрела на табло. Другие цифры, другие рейсы. Кто следующий?

– Вера, - он рывком развернул меня к себе.
– Слушай меня и повторяй.

Я рассеянно оглядывала его хмурое лицо. Он тряхнул меня.

– Повторяй за мной.

Я испуганно кивнула.

– Ты никуда не летишь.

– Ты... Я никуда не лечу.

– Ты остаешься здесь.

– Я остаюсь здесь.

– Ты справишься.

– Я справлюсь.

– Ты позаботишься о моей бабушке?

– Что?
– я часто заморгала. Удивленно огляделась по сторонам, возвращаясь в здесь и сейчас.
– Что...

И стало стыдно. Стыдно и до боли грустно, что снова не смогла, что опять кого-то подвела, в очередной раз оставшись на земле.

– Простите меня.

– Никто ни в чем тебя не винит, - Михаил ослабил хватку.
– Посмотри на меня.

Я исподлобья глянула на него и снова отвела глаза. Он взял меня за подбородок и, легонько нажав, заставил поднять голову.

– Мне очень жаль, что все так вышло, - я шмыгнула носом. Начинала болеть голова и лицо.

– Ничего страшного. Теперь все нормально?

– Да.

Он пошарил рукой во внутреннем кармане куртки и протянул мне сложенный квадратом, отутюженный платок.

– У тебя кровь идет из носа.

Я кивнула и, взяв платок, приложила его к верхней губе. Потом отняла, оглядывая красные пятна.

– Где Маргарита Васильевна?

– Я здесь, - княгиня сидела тут же, раскинув полы своей необъятной, бурой шубы.
– Вы готовы ехать домой, Вера?

– Мне очень жаль.

– И мне. Но здесь есть и моя вина. Я знала, как вам будет тяжело, и все же решила вам помочь.

– Спасибо. Но это я переоценила свои силы и...

– Знала?
– Михаил обернулся.
– О чем знала?

– Это не просто фобия полета, Миша, - княгиня отвернулась.
– Впрочем, это не мое дело.

Я коснулась плеча Михаила, и он посмотрел на меня.

– Я думала, что теперь все получится, но... ошиблась. Я не могу... не могу сесть в самолет, - даже говорить стало больно, но правда должна была прозвучать сейчас. Я хотела, чтобы он знал, почему здесь у меня не выходит быть сильной.
– Мои родители погибли в авиакатастрофе пятнадцать лет назад.

Михаил не сказал ничего. Мягко привлек меня к себе, а я уронила голову на его плечо и замерла. Объявили посадку. Он отстранился.

– Поговоришь со мной, когда я вернусь?
– спросил, отступая и поднимая с сидения свою сумку.

– Хорошо.

– Не отводи глаза.

– Мне стыдно.

– Стыдно повторять это слово без конца, - Михаил закинул сумку на плечо и снова подошел ко мне.
– Посмотри на меня.

Я нехотя подняла голову. Он шагнул ещё ближе и поцеловал меня в висок. Мне захотелось плакать, но я только зажмурилась и прижала платок к носу.

– Андрей заедет за вами. А послезавтра я вернусь.

Михаил ушел, больше не сказав ни слова. Я села рядом с Маргаритой Васильевной.

– Мне очень жаль, что из-за меня вы не увиделись с родственниками.