Веренианские Львы
Шрифт:
Медленно подъехал полупустой синий автобус. Дорм сел в самом конце, чтобы просматривался весь салон. Когда беспилотная машина тронулась, полковник посмотрел в окно. Ребёнок катался на какой-то странной трёхколёсной штуке. Без шлема. Ещё двое играли в мяч. Не на спортивной площадке. Дорм перевёл взгляд на большой сине-белый плакат. Парламентские выборы. Он и забыл, что они в этом году.
Дорм вышел на своей остановке и замер, оказавшись перед огромным зданием, выполненным в старинном стиле. Постройка была монументальной и чем-то напоминала храм на Манале. Дорм зашагал по широким ступеням, направляясь к музею военной истории.
Над Белым островом не было ни единого облачка. Светлый песок, давший название этому клочку суши, настолько ярко отражал свет, что Джо щурился даже в солнцезащитных очках. Стоило выбрать потемнее. Под скрип шезлонга он перевернулся на спину и закрыл глаза. Вокруг бегала детвора. Джошуа невольно улыбнулся, слушая их смех. Где-то сзади со звучными «пум» играли в волейбол. У кого-то не раскрывался пляжный зонт, и человек нервно дёргал фиксатор, звеня спицами. Совсем недалеко хихикали две женщины. Ближе к воде компания из трёх мужчин травила друг другу байки.
Джо дёрнулся, когда его окатило прохладной водой. Он открыл глаза и увидел мальчишек, что играли с водяными пистолетами. Один из них извинился, на что Джошуа лишь рассмеялся. Он сунул руку под шезлонг, где спрятал свой фруктово-мятный коктейль. Весь лёд растаял, а тень шезлонга вовсе не спасла напиток от нагрева. Потягивая уже тёплый коктейль, Джо проводил взглядом пару стройных ножек. Он провёл ладонью по трёхдневной щетине, встал и потянулся. На полотенце лежала маска, которую он надел вместо солнцезащитных очков. Джошуа залпом прикончил коктейль и, разбежавшись, прыгнул в море. Оказавшись под водой, он распугал с десяток ярких рыбёшек, что копошились у дна. Проплыл среди запутанной поросли кораллов, взобрался на скалу и снова прыгнул в воду, сделав сальто.
Когда стемнело, Джо зашёл в построенный из тростника и досок бар. Он заказал себе всё тот же безалкогольный напиток и оглядел помещение. В углу сидела группа молодых людей, которые выпивали и играли в зарики. Дождавшись окончания партии, Джошуа подошёл к ним и попросил сыграть вместе. Они играли несколько часов, смеялись и рассказывали истории. Сперва Джо неплохо выигрывал, но ближе к двум часам ночи удача отвернулась от него, и он начал стремительно терять свои деньги. Отыграться ему не удалось — компашка явно перебрала. Миловидная девчушка пригласила его к себе, но Джошуа сделал вид, что не понял намёк. У него имелись свои планы.
Зайдя в арендованное бунгало, Рикс задержался перед старомодным настенным календарём. У него оставалось ещё три полностью свободных дня, однако отсутствие прямого сообщения с независимым поселением на севере могло растянуть дорогу на всё это время. Джо махнул рукой на календарь, решив, что навестит Хьюго и его ребят в следующем отпуске.
Он достал из подкроватного ящика моток лески, пару поплавков и крючков с запасом. Вооружившись ножом, он срубил две приличные ветки из ближайших кустов и пошёл на каменистый мыс. Джошуа подвязал леску к концам палок, закрепил крючки и поплавки, нашёл под камнями наживку и установил одну из удочек между камней. Он соскоблил кору со второй и поставил рядом. Джо уселся, глядя на едва заметные в темноте поплавки. Море было куда менее спокойным, чем озеро позади базы. И тиктаалики в нём не плавали. Джо с печалью в глазах улыбнулся.
Сэм спустился с холма и, оказавшись в тени высокого дерева, присел, чтобы передохнуть. Глотнул воды и оборвал кустик с синими ягодами. Он шёл уже несколько часов, и правая нога начала требовать отдых. Но Уэллер не намеревался расслаблять её слишком сильно. Гул автострады перестал слышаться совсем недавно. Нужно было зайти ещё глубже.
Сэм сунул руку во внутренний карман жилета и достал коричневый кожаный блокнот. Тот самый, в котором Ван делал свои записи. У него было много таких, но, куда он девал их после заполнения, Уэллер не знал. Но он точно знал, что будет с этим блокнотом, если оставить его среди вещей погибшего товарища. Вместе с остальным барахлом его отнесли бы на склад, где он пылился бы минимум пять лет, потом его закинули бы в грузовик, привезли в цех разделения отходов и отправили бы на переработку. Все записи и зарисовки Вана просто исчезли бы. Сэму казалось, что его друг был бы не против, предложи Уэллер закончить за него.
Этим он и занялся, зарисовывая насекомое размером с ладонь, которое сидело на сочном красном фрукте. Существо смешно перебирало ножками и хлестало усиками о воздух, а при помощи почти скорпионьего жала оно высасывало сок спелого фрукта. Это была шипастая кровососка. Она не сосала кровь, но из-за крупных и толстых шипов выглядела угрожающе. Рисовать Сэм не умел. Совсем. В студенческие годы ему хорошо давалось черчение, но нарисовать насекомое оказалось намного труднее. Пропорции сместились, а детализация и близко не подобралась к рисункам Вана. Тени Сэм и вовсе не стал добавлять. Закончив зарисовку, он записал поведение кровососки. Указал, что она выбирала место на кожуре плода, постукивая кончиком жала. Отметил, как дёргался её хвост во время питья и как ловко она перепрыгнула на соседний плод. Напоследок Сэм достал камеру и как можно ближе сфотографировал кровососку, чтобы дома распечатать снимок и вклеить его рядом с неаккуратным рисунком.
Сэм заполнил лист и перевернул страницу. Ему попалась запись Вана от тридцать первого июля. Похоже, Эмарто делал записи и зарисовки на случайных страницах. В этот раз он излагал уже свои мысли:
«Люблю лес. Даже по гражданке и на безопасной территории все чувства обостряются, не говоря уже об этом месте. Запахи становятся ярче, а звуки чётче. Просыпается животное начало. Всё людское, что я несу с собой, уходит куда-то на второй план. Кажется лишним. Пустым шумом. Всё встаёт на свои места, и я чувствую себя настоящим. Живым».
Сэм не совсем понял, что его друг имел в виду, но от раздумий его отвлёк свист. Уэллер поднял голову вверх и понял, что сел под арбортикумом. Листья этого дерева обладали закрученной формой, что позволяло им «петь» на ветру. Некоторые опылители использовали этот свист как ориентир и направлялись именно к арбортикуму, чем пользовались цветки-паразиты, что врастали прямо в кору. Уэллер снова сделал пару снимком и взялся за записи. Он указал, что свист напоминал ему холостой ход циркулярной пилы, а также попытался зарисовать листья и почки.
Сэм посидел ещё немного, вновь глотнул воды и пошёл дальше. Где-то позади свистел арбортикум, шумели кроны деревьев, шелестела трава. Треск насекомых и щёлкающие звуки какой-то рептилии словно подпевали им. Над головой Уэллера что-то прошелестело. Оглянувшись, он увидел шаровиптерикса. Нелепая ящерица планировала с ветки на ветку при помощи огромных перепонок между хвостом и задними лапами. Запись об этой рептилии уже была в блокноте Вана, поэтому Сэм не стал задерживаться и двинулся дальше, как только сфотографировал ящерицу.
Он прошёлся мимо куста с пахучими цветами, что напомнили ему акрицию, росшую тут и там на базе. Сэм раздвинул ветви и увидел на земле каких-то насекомых с круглыми панцирями. Они копошились, ворошились, суетились и сновали туда-сюда. Проследив за движением существ, Уэллер отыскал вход в их гнездо. Он вдохнул полной грудью запах сырой земли и снова сорвал пару кислых синих ягод с ближайшего куста. Рядом с ухом прожужжало что-то и тут же унеслось вдаль.
Сэм взобрался на холм, который переходил в гряду скал. Он преодолел нагромождения камней и вскоре оказался на самой вершине, откуда во всей красе открывались Громовые шхеры. Изрезанный миллионы лет назад ландшафт изобиловал островами и заливами, мысами и водопадами. Из воды торчали рубленые, словно ступени, скалы. Словно единое целое, они тянулись на юг, а водная гладь, окружавшая их, формировала причудливые узоры. Тонкие деревья цеплялись за мельчайшие трещины в камне и росли прямо на отвесных склонах. Уэллер вдохнул полной грудью и закрыл глаза. Он прислушался, и его губы невольно расплылись в улыбке. Шумела вода, что втекала в море. Шелестели кроны деревьев. Пели арбортикумы. Трещали насекомые. Билось сердце Сэма.