Чтение онлайн

— Потому говорила, что хочу мужа доброго, чтоб кулаками не махал и ни на кого не наезжал.

— Я вобще не терплю разборок! Ни с кем!

— А я от своих алкашек на кладбище убегала. Там от них пряталась, чтоб не достали. На погост их не загнать ни трезвыми, ни бухими. Они очень хотят жить и всегда базарят, что на том свете им выпить не дадут, потому надо пользоваться каждым случаем пока живые,

— Нам их радости не понять! Я люблю сладкое. А еще хороших женщин. Знаешь, ты мне понравилась. Давай немного повстречаемся и решим, как дальше. А ты что думаешь? — тронул Тоньку за локоть.

— Ну что мы теряем? Конечно, я согласна! — ожила женщина. И согласилась встретиться с Михаилом в кафе. Тот, поцеловав руку бабе, ушел, а Тонька рассказала вернувшемуся деду обо всех подробностях знакомства.

— Сурьезный человек! Ишь как жизнью бит! Много пережил. И тебе ен понятный. Этот не зарулит в чужую избу, коли оженится. То нынче с его спросу нет. Чево взять с холостова? Вот с такого, как я, к примеру. Хочу к Даше на огонек сверну, аль к Свиридихе загляну. И за той, и за другой мужской догляд нужон. Где- то подмогу, утешу, побазарю, от того всем тепло делается, главное, зла никому не творить. Не жить зверем серед людей. Глядишь, твой Миша такой жа сделается серед нас, — радовался Петрович и подскочил от внезапного, громкого стука в окно. Он выглянул и, увидев почтальонку, вышел во двор:

— Телеграмма пришла вам с деревни! Твоя жена померла! Слышь, Петрович! Чего плачешь? С горя иль с радости?

— Жалко Симку! Глупая была баба! А все ж своя, как короста! Но и ее смерть прижучила. Да простятся ей грехи земные. Пусть Господь пощадит и пожалеет эту душу!

— Поезжай, дедунь, в деревню сам. Я дома останусь. Хозяйство надо присмотреть, Кольку в школу отвести. На соседей не могу оставить. А и сидеть у гроба бабки не хочу. Слишком много бед пережила из-за нее. Ты там спокойно справишься один. Похороны — не свадьба. Кто придет проводить бабку, тому спасибо. Не думаю, что народу будет много, — сказала Тоня.

Петрович собрался быстро. И уже через час ехал в автобусе знакомой, ухабистой дорогой.

…Тонька в тот день рассказывала кладовщицам обо всех звонках по объявлению, о знакомстве с Михаилом.

— Ты ж смотри, Тонька, не соглашайся сразу на близняк! Помурыжь козла, пусть не думает как о дешевке и что он единственный шанс, короче, не вешайся на шею, она у него и без тебя в засосах. Не верь никому!

— Пусть подарки носит, а не отмазывается сраным букетом! Тоже мне хахаль возник, на шоколадку не разорился!

— Тряхни его в кафе по полной программе, но при том, веди себя так, будто одолжение ему делаешь, принимая угощенье. Пусть не думает о тебе как о деревенщине! Держись светской дамой, холодной и недоступной, — учили женщины Тоньку. Та слушала, запоминала. Но пойти на свиданье в назначенное время не смогла. Не вернулся из деревни Петрович, а Тоньке не с кем было оставить Кольку. Она не рисковала бросать его в доме одного и не пошла в кафе.

Мишка позвонил ей через час после бесполезного ожидания и, узнав в чем дело, попросил встречу в доме Тони. Та отложила свидание на пару дней, когда вернется из деревни дед.

Михаил согласился, дал номер телефона, чтобы женщина сама позвонила и сказала, когда ему можно будет придти. Так и условились. Но прошли еще два дня, а Петрович не возвращался из деревни.

— Чего он там засел? Кто деда держит? — думала баба.

— Давно должны были похоронить бабку. Что там случилось? Уж не заболел ли? — тревожилась Тонька, поминутно выглядывая в окно. Она и не приметила, как пристально следит за нею из своего дома Федор. Он не спускал глаз с окон и двора соседского дома и видел, как мечется Тонька, следит за дорогой, за каждым человеком, проходившим мимо ее ворот.

— Хахаля ждет! Того, с цветами! Вот стерва подлая! Уже прокололась! Не успела познакомиться, жопу рвет, ждет его. Ишь бегает к окну поминутно. Не случайно это, видать очень угодил фраер! — злился Федька. И сам себя ловил на подпой мысли, что вот пока не появился у Тоньки тот мужик, баба его не интересовала. Теперь покой потерял, заело самолюбие, какого-то хахаля ему предпочли. Разве не обидно?

— Дурак! Лопух! Ну, зачем она тебе нужна эта корова? Что в ней нашел? Чего следишь? Таких, как эта бочка в каждой подворотне десятками ошивается! Плюнь, забудь! — приказывал себе, отходил от окна матерясь, но сделав круг по- комнате, возвращался обратно.

Словно нарочно или по совпадению, никто не звонил, не делал заказы. Федька мучился без работы, страдал из-за Тоньки, метался по дому, натыкаясь на столы и стулья, ругая все подряд.

— Чего бесишься? Угомонись, не мельтеши перед глазами, — не выдержал Андрей Михайлович. Но Федька не услышал.

Еще бы! Он первым приметил того же мужика, вошедшего в соседский двор, как только он в нем объявился, из дома выскочил Колька и начал гонять во дворе на самокате. Федька в подоконник вцепился:

— Ишь, хахаль в дом, малец во двор, чтобы не мешал! Такие они теперь мамки! Детей только на словах любят! А себя никогда не забывают. Загорелось меж ног, пиши пропало, — обозвал соседку солоно и вышел во двор.

— Колька! Иди ко мне! — позвал пацана. Тот огляделся, головой помотал, мол, не хочу.

— Машину с тобой будем чинить! — позвал, зная Колькину слабину. Тот мигом забыл о самокате, бросил его среди двора, перебежал улицу и с любопытством подошел к соседу:

— А чего в ней сломалось?

— Карбюратор почистить нужно, засорился, мотор не пашет! Поможешь? — глянул на Кольку. У того от счастья дыхание перехватило. Ему дадут что-то сделать в машине. О том он столько мечтал…

Федька усадил пацана рядом, снял карбюратор:

— Гляди сюда! Вот эти жиклеры засорились. Их просифонить надо. Нет! Не иглой, аккуратно продуем, глянь, как надо бережно. Ага, так! Молодец! Во сколько вскочило! Еще! Теперь еще сам продую! Совсем иное дело! Ставь этот на место! Второй давай проверим! — учил мальчишку и вдруг спросил его:

— Колька, а что за дядька к вам пришел?

— Не знаю! Это мамкин дядька. Она с ним дружит. А мы с дедом — нет. Он пока совсем чужой.

— А дед дома?

— Нет, он в деревне. У нас там бабка померла. Вот и поехал хоронить. Уже давно его нету. Мамка боится, чтоб сам не заболел.

— Значит, мамка одна с тем дядькой?

— Ну да! — сопнул Колька и внимательно следил как Федька доставал из карбюратора второй жиклер.

— А этот дядька не обидит мамку?

— Не-ет! Мамка у нас сильная! Она сама умеет морду набить любому!