Чтение онлайн

Как тебе настойка?

– Хорошо пошла, Джордж Джорджиевич!

– Ещё бы... В тех краях, откуда она приехала, хорошо делают только форменную одежду и водку. Причём форменную одежду делают принудительно. И молятся ещё – там неподалёку монастырь. Вся богохранимая держава наша в одной миниатюре... Впрочем, это так, картинки с выставки. Главное, что из той поездки привезла Стеф, была совсем не водка... Не пугаю; так, чисто информация к сведению. Имей в виду, Антон: моя дочь... Для меня самого это стало открытием. Однажды вдруг выяснилось: красота – это у неё от мамы. А характер – от меня. Стефани Красс она по паспорту. А вообще она – Стефани Лиандер.

– Я это уже заметил! – улыбнулся гость. – Когда ей захотелось встретиться со мной, Стеф просто встретила меня у КПП и увезла к себе домой… то есть к вам. И ей невозможно было отказать... Джордж Джорджиевич, вы не обиделись, что мы встречались на вашей квартире?

– Единственный не совсем ловкий момент был... Есть информация, которую мне обязаны сообщать. Примерно как вся еда, которую приносят ко мне на стол, проходит тест на отсутствие ядов. Поэтому обслуга сообщила, что утром после вашего свидания Стеф пожелала сама постирать постельное бельё с небольшими следами крови. И, кажется, я это понял правильно.

Гость смущённо молчал.

– Но это ерунда, – спокойно продолжал хозяин. – Потому что ты сумел сделать счастливой мою дочь. Это было видно. Когда рисуешь портреты людей, то начинаешь читать, что написано у них на лице. Никаких слов не надо. Стеф была счастлива... Спасибо!

– Я тоже… – растерянно пробормотал гость. – Тоже был счастлив. У вас прекрасная дочь... Во всех смыслах прекрасная.

Ответить хозяин не успел: в коридоре хлопнула входная дверь. – Я сильно опоздала?

– А вот и виновница семейного обеда! – Джордж пошёл встречать дочь, Шпеер – за ним.

Мероприятие плавно перешло в семейный ужин. Со стороны – обычная дружеская посиделка на кухне. Большой стол, четыре человека, оживлённые разговоры.

– Антон, а почему всё-таки аудитор? – это интересуется Жозефина.

– Потому что в мирное время это самая важная военная специальность.

– Неужели? Расскажите, пожалуйста.

– Если коротко, то в мирное время мы готовим армию к войне и поддерживаем её боеготовность. А тут самое важное – материальное обеспечение. Чтобы, если наступит такая необходимость, на складах оказалось ровно столько боеприпасов, оружия и военной формы, сколько значится по бумагам. А следят за тем, чтобы ничего не пропало, именно аудиторы.

– Действительно…

– А как ты думаешь, воровство в армии искоренить можно? – это уже хозяин.

– Наверное, нет. Но стремиться к этому необходимо.

– А есть такая сумма взятки, перед которой невозможно устоять?

Шпеер задумался.

– Наверное, есть. И я надеюсь, мне её никогда никто не предложит.

– А почему ты так этого боишься?

– Бояться тяжёлых ситуаций – нормально, Джордж Джорджиевич. А предложение очень крупной взятки – это очень тяжёлая ситуация. Наверное, как тяжёлое ранение. Или как увечье как оенибудь. Все нормальные люди его боятся.

– Хороший ответ... А как твой отец умудряется удерживаться от таких искушений? У него ведь недоброжелателей в моём окружении – вагон и большая тележка. Брал бы крупные взятки – наверняка бы уже донесли. А вот – ничего. Ну, или какие-то заведомо придуманные байки.

– Не знаю. Честно – не знаю. Дома отец никогда не говорит о работе. А сколько себя помню – семья всегда скромно жила. И не знаю даже, чья заслуга тут больше. Наверное, отцу очень повезло с мамой. У них никогда не было скандалов из-за вещей, автомобилей или жилья. Наоборот, наверное, мама бы первая его осудила, если бы он стал брать взятки, чтобы купить авто подороже или квартиру попросторнее. Но так, конечно, не у всех бывает.

Чаще – наоборот.

– А у мамы откуда такие убеждения?

– Наверное, воспитание. Мама из питерской интеллигенции – в хорошем смысле этого слова. Её родители пережили блокаду. Наверное, откуда-то оттуда. А вообще…

В этом месте гость улыбнулся – пора как-то разрядить обстановку.

– А вообще – можете спросить Давида Ароновича.

– Давида Ароновича – это Мазалецкого? Даву? – не понял хозяин.

– Его самого! Второго папу Стефани. Моя мама – Елена Эрнестовна, девичья фамилия – Редигер. Мой дедушка – Эрнест Людвигович Редигер, профессор, доктор физико-математических наук, несколько лет возглавлял КБ, где работал инженер Давид Мазалецкий. А на смежном с ним закрытом стратегическом производстве – Ольга Мазалецкая. Давид Аронович неплохо знал дедушку.

У Стефани просто отвалилась челюсть. А Джордж тихо матюгнулся про себя. Хорошо же спецслужбисты досье собирают. Хотя... С них спрашивали справку на Герхарда Шпеера, а не на его покойного тестя.

– Тоник, как это? Почему ты раньше не говорил? – это пришла в себя Стефани.

– Ты не спрашивала…

– Несмешно! Мог бы и сообщить, что папа Давид... Он мне тоже ничего не говорил…

– Стеф, ну вряд ли инженер закрытого оборонного предприятия, давший хренову кучу подписок о неразглашении, стал бы делиться с тобой, с кем он работает и что делает! – поддержал Антона Джордж.

– Да и работали они вместе, кажется, года четыре или пять... Потом дедушку перевели на другую работу. А у Давида Ароновича появился какой-то новый начальник.

– Антон, а как это выяснилось? Про отца твоей мамы и Даву? – хозяину эта история оказалась не менее интересна, чем его дочери.

– Когда вы были в больнице, Джордж Джорджиевич. К вам ведь могли ходить немногие люди, профессор Линдси сам разрешения на посещение давал. Давид Аронович объяснил, кто он такой – его к вам допустили. А ещё всеми посещениями – кто к вам ходит – интересовался мой отец, он ведь был и. о. премьер-министра. Увидел в справке деталь биографии: работал в КБ почтовый ящик номер... Отцу этот почтовый ящик многое говорил. Как-то раз он подошёл к Давиду Ароновичу и спросил – а вы профессора Редигера не знали? Выяснилось, что у Давида Ароновича даже есть фотография... Вообще-то это было запрещено, но они тогда нарушили запрет и сделали общее фото сотрудников КБ на память. Там и дедушка, и Давид Аронович.

– А мне он почему не сказал? Дава, ну как так-то?

Вопрос был, что называется, риторический. Да и гость порядочно смутился и некоторое время молчал, прежде чем ответить.

– Не знаю, Джордж Джорджиевич. Профессор Линдси тогда строго-настрого запретил начинать с вами разговоры, которые бы могли вас расстроить. Наверное, всё, что касалось семьи отца, отнесли к таким разговорам.

– М-да... Ох. Давайте, что ли, за профессора Редигера, светлая ему память!

– И за Давида Ароновича! – откликнулся гость. – В том, что у вас сейчас такая замечательная дочь, ведь и его заслуга есть?

Общий смех за столом.

Вообще тостов они произнесли много. И хотя ничего особенно крепкого на столе не стояло, ближе к концу посиделки Антон несколько расслабился и решился задать хозяину личный вопрос.

– Джордж Джорджиевич, а объясните мне – как это у вас получается? Я сейчас сижу у вас в гостях – очень тёплый домашний приём. Помню, как вы нас принимали у себя в поместье, когда шашлык жарили и Городецкий пел – то же самое. А отец вас видит в основном на работе, и там вы… как бы это сказать…