Чтение онлайн

Схватившись за внутренние части бедер, Никифор застонал — И нахера эти четвероногие нужны? Я лучше на своих двоих побегу. — развеселив весь лагерь, Никифор важно прошелся около кривившихся от боли варягов и все опять попадали от смеха.

Раздался топот копыт и появился один из разведчиков — Впереди хазары человек пятьсот, будут здесь через час — соскочив с разгоряченного скачкой коня, варяг повел его по кругу, давая остыть.

Хельги встрепенулся — Впереди есть хорошее место для засады?

Разведчик кивнул — В километре отсюда родник бьет, образовав заводь. А вокруг и вдоль ручья на протяжении пятисот метров выросла роща из граба, ясеня, клёна и серебристой липы. Я думаю, что хазары как раз туда и идут коней поить и свежей зеленой травой кормить. Вот там и устроить засаду, остальные ребята уже там, ждут нас.

— Добро, по коням, несчастные мои! — с улыбкой Колдун смотрел на снявших с помощью яра боль в ногах и заднице воинов с опаской посматривающих на седла. Шучу, те, кто не дружен с седлом, пешком бегом к роще, стреноженных коней оставите здесь и займите места в роще, изготовить луки к стрельбе. Остальные с Диром доберутся выше по ручью, обойдут рощу и ударят им в тыл.

Хазары при виде рощи взбодрились и пришпорили коней. Когда до освежающего прохладой оазиса в степи осталось сто метров в Хазар полетела туча стрел. Варяги держали минимум три-четыре стрелы в полете, поэтому разгром был мгновенный. А тут со спины появились конные варяги и как в тире стали расстреливать растерявшихся степняков, выбивая их с седел. Часть стрел попала таки в коней и их падение и ярость раненных лошадей усугубили положение.

Взятые живьем пленные рассказали, что они как раз из того стойбища, к которому и направлялись варяги. Оставив после себя только трупы, варяги продолжили путь. Большинство воинов они перебили, в стойбище оставались только старики и молодняк, который необходимо было пустить под нож.

Глава 14

Феофил был сыном императора Михаила II и его первой супруги Фёклы; его крёстным отцом был император Лев Армянин. С 821 года Феофил был соправителем отца, а после его смерти в 829 году стал единоличным императором. Он вступил на престол при достаточно благоприятных условиях. Империи ничто не угрожало, кроме арабских пиратов; население сравнительно благоденствовало, казна была богата. Хотя и не смолкли иконоборческие споры, но в правление Михаила II преследования за почитание икон прекратились.

Феофил получил качественное образование под руководством учёного Иоанна Грамматика, известного иконоборца, возведённого при Феофиле на патриарший престол. Феофил понимал и ценил искусства и науки. Он также любил церковное пение, сам писал стихиры (его перу принадлежит стихира на праздник Входа Господня в Иерусалим «Изыдите языцы, изыдите и людие…») и по праздникам управлял хором в Святой Софии.

Он обладал многими волевыми качествами и сильным, но вспыльчивым характером; любовь к справедливости доводила его до довольно крутых мер. Первым его шагом в начале единоличного правления было требование у сената казни главных убийц иконоборческого императора Льва Армянина, погибшего в 820 году, хотя те возвели на престол его отца и были им прощены. Феофил также удалил из дворца свою мачеху — вторую жену Михаила II Евфросинию, которую тот взял из монастыря. Возобновилась утихавшая иконоборческая распря, гонения и истязания; в 832 году вышел указ, которым запрещалось почитание икон. Несмотря на введённый в 833 году закон о выводе монастырей из города, они продолжали укреплять своё могущество. Наказывал Феофил не за догмат, но за ослушание его власти; обе церковные партии должны были жить в империи рядом, причем главенствовали иконоборцы.

Он издал закон против злоупотреблений администрации, боролся с хищной бюрократией; разрешил браки между византийками и персами. Его нелицеприятная справедливость, доступность жалобщикам из народа запечатлена легендами и придаёт его правлению восточный отпечаток. Так, он приказал публично бичевать Петрону, брата императрицы Феодоры, за то, что при постройке дома он нарушил права соседки; он распорядился сжечь на площади богатый груз с корабля, принадлежавшего императрице, считая, что царям неприлично вести торговлю. Блеск и пышность господствовали при дворе Феофила; казна казалась неисчерпаемой.

Император любил переодеваться в обычную одежду, и в таком виде ходил по столице, узнавая о проблемах подданных. Наряду с полезными сооружениями как городские морские стены, как громадная богадельня, рядом с устройством государственной сигнализации (огнями на вершинах гор) от столицы до арабских пределов, Феофил удовлетворял своей страсти к роскоши и искусствам. Великолепные дворцовые постройки — фонтан Фиала, портики Мистерии и Сигма, так называемый Таинственный триконх, новый ипподром, загородный дворец Врия в арабском стиле, чертог для музыкальных органов во дворце — все это кричало о стремлении к роскоши Феофила и в то же время о влиянии восточного искусства и вкусов, проводниками которых являлись патриарх Иоанн Грамматик и учёный Лев Математик.

Поддерживая отношения с западными императорами, Людовиком Благочестивым и Лотарем, и с кордовским эмиром Абд ар-Рахманом II, пользуясь перемирием с Болгарией, Феофил призвал Венецию против арабов, завоевавших Палермо, Тарент и Бари. На севере Чёрного моря он вступил в союз с хазарами и выстроил в устье Дона крепость Саркел, против печенегов. Однако хазары не захотевшие расширения влияния империи не позволили грекам построить христианский храм в городе. Феофил в ответ укрепил влияние в черноморье, ликвидировав в Крыму архонтат (княжество), сделав там новую фему ( военно-административный округ Византийской империи). Большой помощью служили ему персидские выходцы, восставшие против арабского халифа и перебежавшие в Византию. Во время своего вступления на престол Феофил был вынужден вести войны против арабов на два фронта. Сицилия снова подверглась вторжению арабов, которые после годичной осады в 831 году взяли Палермо, основали Сицилийский эмират и постепенно продолжили расширяться по всему острову. В 830 году аббасидский халиф аль-Мамун вторгся в Каппадокию в ответ на нападение Феофила на Мопсуэстию и Тарсос, захватив город Тиана. Он начал вторую кампанию в 831 году, а затем третью в 832 году, в ходе которой захватил главную пограничную крепость Лулу (римский Фаустинополь), но в 833 году не смог захватить Аморион. Очередное поражение в Каппадокии вынудило Феофила просить мира (единовременная дань в размере 100 000 золотых динаров и возвращение 7 000 пленных), которого он добился в 833 году от аль-Мутасима (годы правления 833–842), и тот покинул Тиану.

Феофил был женат на Феодоре, являвшейся сторонницей восстановления иконопочитания. Феодора хоть и пыталась оказывать поддержку своим друзьям, но сама была вынуждена скрывать от мужа и придворных иконы. Она прятала их под одеждой, а также во множестве ларцов в своей половине дворца.

Император был в покоях супруги, играя с детьми, но его оторвал каниклий (секретарь). Феофил со вздохом покинул семью и отправился в свои покои — Что случилось? Разве нельзя было подождать и доложить парой часов позже?

— Прибыл бек Манассия с посланием хазарского кагана. Бек сообщил, что год назад варяги захватили его крепость на реке Варух и затем подло вырезали три стойбища, одно за другим.

— Подло? — расхохотался император. А он наверное рассчитывал, что варяги выступят против него по-честному, пешими против его лавы конных лучников! И что хочет этот иудей и почему он не обратился к нам сразу же, когда потерял свою крепость? — император припомнил отказ построить в Саркеле христианский храм и теперь обрадовался прогибу наглого степняка.

Он пытался своими силами вернуть крепость, которую Варяги назвали Киев. Каган только потерял своих людей, осада же же ни к чему не привела: в крепости есть колодцы и запасы продовольствия в ледниках. Мало того варяги постоянно делали вылазки, спускаясь ночами со стен и уничтожая спящих хазар. Каган предлагает перекрыть варягам проход в устье Варух, не позволить им выйти в Понт и вести торговлю с греческими городами. Так же Каган уверяет, что по слухам эти варяги лет пять шесть назад обогатились солью, как то добыв его в Таврии. Его шпионы доносят, что теперь варяги торгуют солью, добывая ее где-то в своих лесах и болотах. А на волоке уже лет пять стоит их крепость, взимающая налог с купцов, но это я уже вам докладывал, помимо меня о этой крепости жаловался глава финансового ведомства сакелларий!