Чтение онлайн

Феофил, припоминая, кивнул — Точно! Я еще тогда посмеялся над его стонами о утерянной выгоде. Ведь тогда варяги вроде как накостыляли мадьярам? Хм, а теперь и хазарам досталось! Вошел слуга и упав ниц доложил — Василевс, тебя просит принять сакелларий Михаил.

Феофил возвел глаза к небу — Вспомни о нем и он тут как тут. Следит за тобой что ли? Пусть войдет!

Михаил, вошел и низко поклонился — Василевс! Ужасные известия от наших союзников хазар!

— О том, что варяги захватили их крепость на реке Варух?

Михаил покосился на личного секретаря императора и покачал головой — Варяги под руководством некоего Хельги захватили крепость Саркел (В буквальном переводе с хазарского языка «Шаркил» — «белая крепость» — крепость так назвали за ее белоснежного цвета стены и башни) и город Самкерц (Самкерц (как Семендер) был крупнейшим портом хазар)!

Феофил невольно присвистнул — Саркел же представляет собой мощный квадрат шесть на четыре с лишним византийских плетров (190 на 130 метров). Мой лучший придворный архитектор Петрона Каматир в строительство крепости на реке Танаис (Дон) всю душу вложил. Даже целый кирпичный завод обустроил для производства материалов непосредственно на месте. Циклопические стены его достигают в высоту чуть меньше половины плетра (около десяти метров). Форт же имеет сразу несколько линий обороны — он делится напополам поперечной перегородкой. Внутри военной крепости размещался проходивший регулярную ротацию хазарский гарнизон. Плюс обеспечивавшие их постоянные нужды оружейные и гончарные цеха. Да и крепость Самкерц! Внутри города-крепости находится квадратная цитадель, чьи толстые стены по высоте не уступают Саркелу, усиленные башенными выступами и массивными угловыми башнями. Ничего не понимаю!

Михаил развернул свиток и зачитал — Варяги вошли в Самкерц под видом торового каравана. Хазары видно потеряли бдительность, им никто ранее не бросал такие вызовы. Ночью была вырезана охрана на воротах на северо-восточной стене и выходивших к реке. В город вошла пятитысячная армия варягов и викингов, которых они пригласили поучаствовать в походе ради доли в добыче. Сборы этого похода были настолько тайные, что о объединенной армии стало известно только когда она растеклась по улицам Самкерца, вырубая топорами хазар, которые толком не умеют сражаться пешими. Во главе похода стояли князь Рюрик и его родственник Хельги, которого славяне называют Олегом. Всю ночь хазары пытались отбиваться, но нападавшие как-то смогли подняться на стены цитадели и после этого крепость пала.

Сразу после захвата Самкерца, назвав город Керчь, армия, оставив гарнизон, устремилась к Саркелу, добравшись до него по реке Танаис. С ходу захватив две хазарских крепости, находившихся недалеко от Саркела, варяги сели в осаду, выкопав напротив ворот рвы и возведя валы. Затем варяги построили из дерева башню на колесничных колесах, превышающую по высоте стены Саркела и, обив эту башню мокрыми шкурами забитых животных из захваченных стад и отар, переместили башню почти вплотную к стене, на которую рухнула верхняя часть башни, выполненная как мост и на стены ринулись викинги, в то время как варяги снизу вели отстрел защитников. В итоге хазары лишились контроля важного перекрестка торговых путей и главную переправу через Танаис на Итиль — так называемую Переволоку или Волок. После захвата Саркела варяги назвали его Белая Вежа. Большинству викингов так понравился климат Таврии, успех их похода и принятие кровавой жертвы их богом войны, который как говорят проявил свое благоволение к жрецу Олегу уже не первый раз, что они решили поселиться в Керчи и Белой Веже. Викинги принесли клятву князю Рюрику, признав его своим конунгом.

Император замахал руками — Стой, стой! Что еще за благоволение бога войны? Что за чушь ты несешь, Михаил?

Сакелларий зацокал и довольный произведенным эффектом, продолжил — По моим сведениям, за которые мне пришлось заплатить целую кучу серебра, этот Хельги, которого уже почти все зовут Олегом на славянский манер, является жрецом бога войны по имени Арес.

— А, это же древнегреческий бог! — удивленно констатировал император.

— Вот именно! Впрочем Олег называет своего бога и Святовитом, так зовется бог войны у прибалтийских славян. Так же он называет бога Перуном.

— Смотри-ка как ты много знаешь, мой верный Михаил!

— Спасибо, мой василевс! Так, все мои источники уверяют, что этот языческий бог наградил Олега отпечатком своей длани на груди — Вся грудь жреца в ветвистых молниях, которые появились от сошедшей с неба молнии.

Император скривился — Враки наверняка! Такого просто не может быть!

— Однако это так. Скорее всего какой-то демон действительно оставил след на груди Олега. Так вот. Олег пообещал кровавую жатву своему богу и тот после взятия Самкерца провел на берегу рядом с городом обряд принесения жертвы своему демону.

— И сколько же человек принесли в жертву? — император от любопытства навострил уши.

— Забили быка, а кровавой жатвой как я понял была битва с хазарами, вернее их резня. Так вот, после окропления меча кровью быка в меч, который принадлежал наместнику города ударила молния, причем клинок не был поврежден, наоборот, по всей длине клинка появился рисунок в виде молнии, а вот песок, в который бвл воткнут меч, расплавился и превратился в стекло. Представляете, стеклянный круг размером с лежащего быка и очертаниями этого животного! Меч невозможно было достать, так как и вглубь песок превратился в стекло на длину самого меча. По решению варягов на этом месте решили построить храм Святовита или Перуна, сам демон не разберет.

Император задумчиво произнес — Это нужно утаить от моих подданных! Если кто-то прознает о таких чудесах, то даже страшно представить, что последует за этим. Массовый переход в язычество! Срочно нужно направить к этому князю Рюрику наших священников. Они должны убедить его построить для начала православный храм. Было бы здорово обратить его в нашу веру, а этого языческого жреца нужно отравить. У тебя есть подходящие для этого люди?

— Такие люди у меня найдутся. Помимо посольства я предлагаю дать взятку этому Рюрику, отправь ему достаточно золотых монет, несколько икон в золотых окладах, которые этот дикарь поместит у себя на видное место, бахвалясь своим богатством! Хотя и иконы считаются предметом идолопоклонения, ничего страшного в передаче нескольких икон я не вижу. Пообещай этому князю в жену одну из своих дочерей в случае принятия им крещения.

Василевс задумался. Появление государства варягов явно не входило в его планы. Его дочерей Феофил думал не выдавать их замуж до совершеннолетия Михаила, чтобы устранить опасность возможных заговоров, поскольку Михаил был ещё совсем мал. Отдать дочь за Рюрика казалась неплохой идеей, он никак не мог претендовать на власть в империи. С другой стороны армия варягов пригодилась бы для борьбы с врагами империи, с теми же арабами. Багдадский халиф из династии Аббасидов Абу Исхак Мухаммад ибн Харун ар-Рашид, известный под тронным именем Аль-Мутасим Биллах доставил немало хлопот империи и попытки с помощью золота подкупить его окружение приводили к неудачным попыткам устранения халифа. Хорасанская аристократия считала халифа вместе с его тюрками выскочками и плебеями. Однако халиф удачно боролся за власть.

— Хорошо! Я поговорю с патриархом, пусть он подберет верных и надежных священников.

Патриарх Иоанн Седьмой Грамматик интересовался науками, в том числе алхимией, проводя химические опыты. Вот и сейчас его оторвали от занятия любимой алхимией. Поэтому предложение императора он поначалу воспринял в штыки — Какие еще иконы в подарок! Ты не понимаешь, что ты хочешь сделать!

Феофил едва сдержался, чтобы не наорать на патриарха — Да пойми наконец, нам нужно хоть как-то вывести из язычества князя варягов и привлечь его на нашу сторону! Нам не нужен сильный враг еще и на берегу Понта!

Патриарх мрачно кивнул — Убедил! Я подготовлю послов к варягам. Что ты ему хочешь предложить в обмен на переход в истинную веру и отрицание язычества?

— Золото и свою дочь в качестве жены.

Патриарх усмехнулся — Ага, а куда же он денет своих прежних жен? Ты же в курсе, что язычники придерживаются многоженства?

Император кивнул и едва слышно прошептал — Это меньший грех, чем трахать мальчиков, чем занимаются многие из твоих монахов. И ведь никак с этим невозможно покончить. Порой даже священники любят баловаться запретным плодом.