Чтение онлайн

– Кто такие?
– спросил я племянника.

– Беженцы. Говорят, из Дассига.

Эйтория в роли беженца я представить себе не мог, но эту странность можно было выяснить и потом.

– А чего они к нам-то приткнулись? Чем их ардены не устроили?

– Лагорис говорит, что у арденских костров легко замерзнуть. Ребенок простудиться может.

Я не сдержал невольного смешка. Поразительно точная характеристика. И ведь нельзя сказать, что ардены не стараются помочь, если у кого есть нужда в их помощи. Стараются так, что мало лбы не расшибают от усердия. Но дурацкий аскетизм Старшего народа делает эту помощь подозрительно скупой для любого, кто незнаком с традициями арденов. Сложно понять, что они готовы поделиться последним, что у них и в самом деле больше ничего нет - даже дров для костра запасли ровно столько, чтобы едва-едва тьму разогнать.

– Лагорис - это эйторий?

Племянник кивнул. Я подошел к костру, поприветствовал новоприбывших.

– Имени назвать не могу.
– мое лицо изобразило гримасу, долженствующую объяснить эту странность. Однако Лагорис только кивнул и посмотрел на меня с интересом.

– Стало быть, ты знаешь, кто ты?
– спросил он.

Меня тоже разобрало любопытство.

– Знаю. Я смотрю, это не так уж типично.

– Пожалуй, что нет, - согласился седой эйторий.
– Двое таких же, как ты, встреченных мной ранее, насчет своей судьбы были не в курсе.

– Двое? Не трое?

– А почему именно трое? Ты знаешь, сколько вас всего?

– Знаю, - я сел на траву напротив Лагориса, принял протянутый мне стакан с желтоватой жидкостью, в каковой, принюхавшись, признал яблочную водку. На вкус она оказалась кисловатой, но крепкой. В Стикре яблочную водку делают из более сладких сортов, а вообще в Нерберии напитки из яблок не в чести и считаются пойлом для бедноты.

– Поговорили бы о чем другом, - Арварих, похоже, был не особо доволен тем, что мы с Лагорисом с места принялись обсуждать такие опасные вещи. Один Катаар знает, что было известно дружиннику о моей избранности. Просветить его, во всяком случае, было кому - начиная с Аэлевит и заканчивая тем же Вальдом, который, как я теперь уверен, что-то такое во мне видел еще в апреле.

– Я бы рад, Арварих, поговорить о чем другом, - я попытался улыбнуться; к счастью, я не видел, что из этой попытки получилось.
– но пока я не разберусь, что со мной происходит или должно произойти, других тем для разговоров у меня нет.

– Времени у тебя нет разбираться, - сказал на это Лагорис.
– весна на исходе.

– А при чем тут весна?

Лагорис не ответил, а я, поразмыслив, и настаивать не стал. Лагорис ведь может и не знать ответа. Сказал то, что ему в видении приоткрылось, а что оно значит - поди разбери так сразу.

Он не спешил рассказывать о себе. Похоже, что арденская неразговорчивость уже накрыла и его. Последний рубеж - на редкость молчаливая крепость.

Ладно, в конце концов мне-то какое дело, кто он и откуда, какими путями ходил, чтобы попасть к подножью Звездного пика, и кого встретил по дороге? Мне своей собственной судьбы хватает с избытком, а у Лагориса есть огромная секира, которая пригодится в бою. Большего мне от него и не надо.

Женщине с ребенком выделили место в одной из неглубоких пещер под скалой, где потеплее и меньше дует. Я велел было Тирвали поискать для них теплых вещей, но оказалось, что беженцы на редкость хорошо экипированы. Словно знали, куда собирались. У них были и шерстяные одеяла, и всевозможная утварь, и довольно много всяких припасов. Еще до вечера у сложенного из камней очага в пещере гремели котелки и кастрюли, а визгливый детский голос громко сообщал окружающему миру, что не желает иметь ничего общего с овсянкой, и вообще это не благородная еда. Спутницы Лагориса оказались родичами какого-то миакоранского барона. Для большей странности, словно нам тут и других мало.

Впрочем, удивляться чему-либо у подножья Звездного пика не стоит. Я, наверное, вызываю у Лагориса не меньше вопросов, чем он у меня. И по тем же самым причинам он мне их не задает - не до меня ему. Стоя на стене плечом к плечу, мы смотрим в ожидании на дорогу. Я жду хоть каких-то вестей из Скейра. Эйторий, как я понял, ждет своего друга, с которым расстался где-то под Дассигом. Мы молчим, а вокруг нас наползают сумерки и пламенеет закат, да тенькают соловьи где-то в роще. И шумят, заглушая пение птиц, солдаты, суетящиеся вокруг вас. Гарнизон распределяет обязанности во время будущего сражения. Завтра отрепетируем по полной программе, вместе с арденами.

Не то чтобы я или Арварих верили, что это нам чем-то поможет. Но солдат чем-то занять надо. Меня подобные вещи, конечно же, развлечь неспособны.

Почему Лагорис уверен, что его друг Дигбран, который приходится отцом сопровождавшей эйтория женщины по имени Бенара, и дедом - девочке Лани, разыщет его на Последнем рубеже, мне неизвестно. Однако эйторий ждет его с тех самых пор, как мы закончили разговор у костра и, надо полагать, будет ждать и завтра. Я не считаю нужным ему мешать.

Появился Галдор, посмотрел на то, как возятся на стене солдаты. Я прогнал его пристальным взглядом. Обернувшись, заметил, как скривилось лицо Лагориса.

– Знакомы?
– уточнил я.

– К сожалению, да, - он покачал головой каким-то своим мыслям, а потом спросил: - Он тут командует, что ли?

– По-моему, он.

– 'По-твоему'?
– удивился Лагорис.

– Да мне все равно, - я пожал плечами.
– У меня свои заботы, Лагорис.

– Понимаю, - протянул он.

– Нет, не понимаешь.

Он не стал спорить. Старшие пререкаться по пустякам не склонны.

Вечером я долго сидел в своей палатке, шкрябая пером по бумаге. Время от времени добавлял дров в очаг, с каждым разом все больше. Только обратив внимание на капельки влаги на пологе палатки, я понял, насколько похолодало. Закутавшись в плащ, вышел наружу и порядком удивился тому, что увидел - все вокруг было белым от инея. Ярко горели костры, и к ним подтягивалось все больше народа. Сверкали холодные колючие звезды, и рисунок их казался мне каким-то странным. Я был уверен, что еще прошлой ночью созвездия на небосводе располагались иначе.

Разыскав Арвариха, поделился с ним своими наблюдениями. Он подтвердил, что рисунок звезд на небе сместился к югу.

– Так звезды на севере в эту пору расположены, - добавил он, подумав немного.
– возле берегов Лагеттии, а то и еще дальше на полночь.

Заглянув в пещеру к Лагорису, я убедился, что Бенаре и Лани двух шерстяных одеял достаточно, и отправился к арденским прорицателям выяснять, что, по их мнению, происходит. Внезапное похолодание и сползшие к югу звезды естественными мне не казались, но мы как-никак находились у самой обители богов, где по легендам возможны любые чудеса.

Под ногами хрустело, навстречу мне дул легкий морозный ветерок, постепенно усиливаясь. До палатки Галдора я не дошел - меня просто не пустили.

– Там сейчас опасно, - объяснил один из арденов. Объяснение мне не понравилось, но подробностей не последовало. Краем глаза я успел заметить, что воздух вокруг палатки арденского прорицателя колеблется и плывет, как в жару над равниной. Только никакой жары, естественно, не было. Был лютый мороз, пронизывающий до костей ветер и сверканье синих огней вокруг жилища Галдора. Стражи, не пускавшие к прорицателю любопытных, постепенно покрывались изморозью.

Из всего увиденного я сделал вывод, что боги к внезапной непогоде отношения не имеют.

На обратном пути я наткнулся на герцога Илдинга. Он спешил туда же, где успел не побывать я. Я резонно предположил, что и миакоранского владыку ардены к своему чародею не пустят.

– Перемудрили ардены со своей магией, - высказал я Арвариху.

– А я тут при чем?
– возмутился он.

– А чего ради ты меня сюда приволок? Чтобы я замерз насмерть?

Арварих хмыкнул и отправился разыскивать Лагориса, у которого вроде еще оставалась одна фляга с водкой. Я вернулся в палатку, попытался вытащить вмерзшее в чернильницу перо, но не преуспел. Закутался в плащ и сел поближе к очагу. Никогда не любил зиму. А после столбика, отобравшего пальцы у моих ног и жизнерадостность у нрава, и вовсе возненавидел.