Чтение онлайн

– Короткое выдалось в этом году лето, - пошутил Дигбран. Виластис засмеялся и дал шпоры кобыле.

Деревни им в пути попадались часто. Укутавшись снежным покрывалом, они дымили трубами. Взрослые сидели по домам, дети играли в снежки, собаки разрывались между желанием облаять проезжих и забраться от мороза поглубже в свои конуры.

Расспросы результатов давать не спешили. Никого похожего на Лагориса и Бенару с Лани никто здесь не видел.

– А не мог Лагорис южнее взять?
– спросил рыцаря Дигбран.

– Ближе к тракту он бы вряд ли сунулся, - рассудил Виластис.
– но вполне мог уйти вдоль берега Катасты ниже по течению и переправиться где-то там.

– Так чего мы тогда от реки удаляемся?

Виластис вместо ответа приподнялся в стременах и, прикрыв глаза от снега рукой, посмотрел на запад.

– Мы и не удаляемся, Дигбран. Река рядом. Скоро, если я все правильно помню, будет развилка. В Дассиг мы не поедем, так близко к городу легко напороться на южан. Состязаться с истонскими всадниками в скорости я бы не стал даже на своей кобыле. Поедем правее, вдоль реки. Если отцу удалось отъехать от города хоть на полдня пути, то в одной из деревень его всяко должны были видеть.

Последняя фраза молодого рыцаря отразила его беспокойство. Дигбран и сам уже думал, не случилось ли с Лагорисом чего. Встреченные бывшим воеводой на окраине Дассига всадники могли быть не единственным патрулем, а старого эйтория задерживала Бенара, неспособная удержаться в седле на большой скорости.

Он вспомнил, что Лагорис говорил ему о своем видении. Что-то там было про погоню, овраги и ручьи.

Виластис даже лошадь остановил, когда Дигбран рассказал ему о предвидении Лагориса.

– Что ж ты раньше-то молчал?

– А что бы это изменило? Мало ли перелесков, ручьев и оврагов в округе? По таким ориентирам Лагориса искать бесполезно.

– Ты неправ, Дигбран. Равнина большей частью очищена от леса. Рощи и перелески начинаются ближе к Катасте. Судя по описанию, местность, представшая отцу в видении, больше походит на верхнее течение речки, севернее бродов. А мы на юг едем.

– А с чего ты решил, что его видение по времени приходится именно на прошедшие дни?
– Дигбран спорил из чистого упрямства, но уступать молодому рыцарю не хотел. Была в Виластисе этакая непоколебимая убежденность в собственной правоте, которая невольно вызывала желание цепляться чуть ли не к каждому его слову.

– 'Лес, овраги, пение птиц', - повторил Виластис слова Дигбрана.
– Так ты запомнил пророчество моего отца?

– Ну, - согласился Дигбран, не понимая, к чему клонит его собеседник.

– Птицы, Дигбран. Прислушайся и скажи мне, слышишь ли ты хоть кулика какого-нибудь? Боюсь, от мороза большая часть перелетных птах уже дуба врезала.

– Так что, обратно поворачиваем?

– Ни в коем случае. Каким бы путем мой отец с твоей дочерью не попали в верховья Катасты, здесь они не проезжали. Надо искать, где они переправились, и оттуда уже ехать за ними следом.

Искали они до вечера. Заночевали на хуторе у реки. Хозяева по одежке приняли их обоих за эйториев. Дигбран спорить не стал, потому как накормили их вкусно и от души. Здесь эйториев не боялись.

На следующий день они добрались до границы зимы.

Как таковой, никакой границы, ясное дело, не было. Но впереди виднелись зеленая листва на деревьях, чистая от снега и даже инея. А за спиной оставались заснеженные рощи, сугробы и лед на лужах.

– Сроду такого не видел, - удивился Дигбран.

– Я видел, - спокойно сказал Виластис.
– только наоборот. В Ниаранде магия держит на границах страны эльфов стужу и снег. А здесь кто-то холод наворожил и весну на север не пускает.

Ветер, стихший накануне, сегодня дул с новой силой. Эйторийские плащи и куртки неплохо от него защищали, но Дигбран в который раз за последние два дня пожалел, что не привык носить шапку. Уши у него мерзли нещадно.

И все же с каждым шагом теперь становилось теплее. Добравшись до следующей деревни, оба всадника скинули плащи и порасстегивали куртки. Погода рядом с границей холодов была если не майской, то апрельской уж точно.

Здесь им наконец посчастливилось напасть на след Лагориса и дигбрановых родичей. Первый же попавшийся им на пути крестьянин, выслушав описание, кивнул и махнул рукой на запад, где на горизонте виднелась полоса леса.

– Давно?
– спросил Виластис.

– Дня четыре тому. Здесь переночевали и уехали на заре.

Арденский патруль, встретившийся им на окраине деревни, слов крестьянина не подтвердил. Всадники в легкой броне, с каплевидных щитов которых скалилась литая волчья морда, были здесь недавно. Десятник признал Виластиса - встречал его в городке на севере, служившем базой конной тысяче Старших.

– Брода на реке поблизости нет, - рассказал он.
– но переправиться можно, если дорогу найдешь и воды не боишься. Берег тут высокий, обрывистый, весь лесом порос.

Дигбран с Виластисом переглянулись.

– Езжайте, может и найдете своих, - посоветовал арденский десятник и добавил: - Южнее ехать я вам не советую. С южанами сейчас перемирие, но лучше с ними лишний раз не пересекаться.

– Перемирие?
– удивился молодой рыцарь.

– Да, ты не ослышался, эйторий. Южане сами на переговоры пошли, и госпожа Аэлевит вроде бы согласилась обсудить условия мира.

Дигбран понял, что рыцарь намерен как следует расспросить арденов о новостях, и расспросы эти грозят затянуться надолго.

– Поехали, Виластис. Не нашего это ума дело.

– Что значит - не нашего?
– взвился на дыбы рыцарь.

На этот раз Дигбран не поддался на провокацию и кричать в ответ не стал.

– А то и значит. Твою судьбу Галд-лекарь на бумажке четко написал: со мной ехать. Вот и поехали.

Виластис отвесил челюсть, но похоже, что в кои-то веки миакрингу удалось его уесть. Упоминание о судьбе на Старших действовало безотказно.

Овраги, ручьи, лес с густым подлеском. Проплутав неизвестно сколько по зарослям, выбрались наконец к обрыву. Внизу Катаста катила свои воды. В прозрачном потоке время от времени попадались темные льдины.

– Я бы не стал здесь переправляться, - Виластис с сомнением посмотрел вниз.

– А никто и не говорил, что Лагорис именно тут и пересек реку, - возразил Дигбран.
– Ему погоня виделась, а от погони он мог просто забраться поглубже в лес и там отсидеться. Переправиться же он мог и позже, в другом месте.