Чтение онлайн

– Больше не пользуйся сегодня скаранитом, Уивер, - сказал Прежний. Голос его был ровным, бесцветным, и только тот, кто всю жизнь общался с этим эльфом, мог уловить в этой фразе одновременно и просьбу, и предостережение.

– Да знаю, знаю, - буркнул прорицатель. Ему не нравилось, что все вокруг сначала заботятся о его здоровье, а потом уже слушают, что он им говорит. Невыносимое проклятье старости.

Аэлевит ждала его в трапезном зале, по-прежнему мокрая и в плаще.

– Эрви уже отправилась в путь, - сообщила она прорицателю.

– Куда?
– не понял он. Голова его была занята другими мыслями.

– Следом за своей судьбой.

Рука его сама потянулась к скараниту.

Перемещение было долгим, тяжелым. Он еще стоял в трапезной зале, еще чувствовал напряженную тишину, взгляды Аэлевит и повара, а чувства его уже летели над лесом Эггора в поисках Эрика. Внешность, какая она была в памяти прорицателя, никак не откликалась на зов скаранита; такое бывало, когда искомый, к примеру, пару дней не брился. В таких случаях требовались дополнительные усилия, лучше всего получалось перемещение в знакомое место, а не к человеку. Но прорицатель понятия не имел, где находится Эрик.

Он чувствовал, что тело его уже не принадлежит тому месту, где он стоял. Он уже перемещался, был в пути, но еще не видел, куда лежит его путь. Какими опасностями были чреваты такие путешествия без цели, ему рассказывал Филласт. Прорицатель уже готов был представить себе любое знакомое место и отправиться туда, когда сквозь покров леса его чувства услышали отклик. Судьба Эрика отозвалась на его зов, он слышал и видел ее, и устремился навстречу.

Здесь было очень холодно. Магия замка Скассл порой оказывала дурную услугу своим обитателям, привыкшим к вечному апрелю. Отправляясь в очередное путешествие, прорицатель редко задумывался о том, какое сейчас время года и что следует на себя надеть. Оттого часто мерз, иногда жарился под ярким летним солнцем или мок под дождем.

В Эггоре выпал снег. Для настоящего конца апреля такая погода была совсем непривычной.

Он стоял на покрытой снегом тропе, где уже успели лечь следы местных жителей. Вспоминая свое перемещение, он вспомнил и местность, где оказался: южнее замка Скассл, на пути к южным хребтам Эггора. Эрика нигде не было видно, но прорицатель безошибочно чувствовал его близкое присутствие.

Пройдя несколько шагов по тропе, он подошел к краю оврага. На дне журчал ручей, переливался водопадом в чашу в камне, и вода в этой чаше была темно-зеленой. Камень определенно был обработан, природа не могла бы сама достичь совершенной формы эллипса, ровных краев, не сумела бы выровнять столь изящно струи падающей воды. Прорицатель понял, что не знает, кому и когда могло прийти в голову создать такого рода произведение искусства.

Над ручьем было перекинуто бревно, стесанное на верхнюю треть толщины и снабженное веревками-перилами для удобства ходьбы. Он ступил на мостик, дошел до середины.

Эрик был где-то близко, очень близко. Прорицатель чувствовал, как его начинает колотить, как ломятся в сознание непрошеные видения.

– Эриох, ты выбрал странный путь, - он надеялся, что Эрик его услышит.
– Не рассчитывай, что ты выйдешь из гор, где обитают боги, прежним собой.

Он понятия не имел, откуда приходили слова. Таков дар прорицания: слова рождаются сами, без помощи разума, облекают в доступную форму смутные ощущения или яркие видения, которые иначе оставались бы достоянием единственно прорицателя. Оттого все видящие умели говорить - облекать в слова то, что внутри, и лучше других людей владели речью, этим даром Элбиса сотворенным существам.

– Не пытайся свернуть, уже поздно что-то менять. Ты пройдешь этот путь, Эриох. Оставляю тебя наедине с твоей судьбой и ухожу.

Оказавшись в замке Скассл, он едва успел схватиться за стену, чтобы не упасть. Это были, к счастью, его личные апартаменты, и он оказался избавлен от чужой помощи и сочувствия, от тревоги и заботы, от попыток его задержать. Прорицатель чувствовал себя очень плохо, опять сбоило сердце и заходились кашлем легкие. Но одновременно он ощущал внутренний подъем, необходимость действовать, необходимость спешить. Пришла уверенность в том, что его замысел сработает. Сами собой достраивались детали, но он уже не переживал, что берет на себя роль, предназначенную им остальным прорицателям. Ведь это они достроили эти детали - точнее, вот-вот достроят. Осталось убедить из это сделать, но он уже был уверен, что убедит. И чем крепче была его уверенность, тем четче перед глазами становилась картина убеждения, все еще оставаясь фантазией, но уже прорываясь в реальность.

Пришли видения, следуя по пятам за его мыслями. Он еще только успевал подумать о чем-то, а представлять себе это уже не было необходимости - грядущее проявлялось само, ярче любого воображения. Это был чистой воды акт творенья судьбы, действие свободной воли, сила смертного, способная повергать богов.

Он сбежал по лестнице вниз, надеясь, что не все прорицатели успели разойтись.

Да, не меньше половины из них были здесь, за круглым столом. Между ними шла оживленная дискуссия, прорицатели делились новостями и обсуждали план Уивера ЭахТислари. Он влетел в зал, открыл рот, собираясь требовать их внимания... и тут услышал, о чем они говорят.

Они говорили о том, о чем он недавно или только что думал. О том, что он видел. О том, чего не могли знать. Впрочем, они тоже были прорицателями. У каждого из них был свой дар, о чем Уивер ЭахТислари постоянно норовил забыть. У них была хрустальная сфера, был свет свечей и было время. Они могли видеть по крайней мере часть того, что видел он.

Да, он был лучшим. Он знал больше, чем все они, вместе взятые. Но в его плане эти люди потеряли бы как исполнители всякую ценность, не будь они прорицателями, видящими будущее.

Он понял и то, чего не хватало его замыслу. Пожалуй, самое важное.

– Собирайте всех.
– велел он.
– Я расскажу вам, что будет.

Двое из прорицателей помоложе - Эалит и Мирниэх, - покинули зал, чтобы найти и привести недостающих. Остальные вместе с Уивером ЭахТислари остались ждать.

Он сел, но не к столу, а в кресло у камина. Прорицатель только теперь понял, как сильно он замерз в заснеженном лесу. Тепло вползло под его одежду, растирая кожу, пробуждая жизнь в мышцах и костях, и боль, неизменную спутницу жизни. Ему стало очень больно, хотелось закричать, но не было сил. Он замер в кресле и ждал, пока боль его отпустит.

Прорицатель почувствовал, как к его ногам что-то прикоснулось. Это было похоже на шершавый язычок щенка, прибежавшего вылизать хозяину ноги, и одновременно на целительную мазь, накладываемую на раны. Он наклонился вперед и ничего не увидел, и тогда вспомнил, как ощущал такое же холодное влажное прикосновение в день, когда было произнесено пророчество о пятерых. Тогда он чуть не умер, и Филласт прибег к сильной магии, чтобы спасти прорицателя. Сейчас Прежний делал то же самое.

'Нет, - мысленно попросил он.
– не сейчас. Позже, Филласт'.

Постепенно подходили остальные. Пришел ЭахТих, в своей одежде не то воина, не то бродяги, с уверенным взглядом и веселой сумасшедшинкой в глазах, один из которых пересекал шрам. Подошел Эрд, пряча в большом кулаке что-то, от чего чуть позже украдкой откусил кусочек, быстро прожевал и съел. Последней явилась Аэлевит, в миакоранском платье и с полотенцем, которым на ходу вытирала волосы.

Такими они прорицателю нравились больше всего. Свободными. Не закомплексованными, не пытающимися что-то из себя корчить. Уверенными в себе. Настоящими Старшими, а не нудными нытиками, как Эрик... или как сам Уивер ЭахТислари. Впрочем, в этот день и он, и Эрик нашли в себе силы пойти наперекор судьбе.