Весенний месяц ноябрь. Повести и рассказы. Теория литературы, публицистика
Шрифт:
Мартынюк сразу не понравился Раскосову: политработник-профессионал хоть роль сыграть сумеет, наврёт, где надо, как следует, а этот – неудачник. Одна с ним морока, всё у него невпопад. Кривляния эти городские: если его хвалят – приосанится, гонор как у маршала; если запарка и нужно в одну минуту разделаться с сотнею дел, гнётся, словно гвоздь под молотком, только фуражка торчит. Вот как сейчас. Чует Раскосов, что не терпится Мартынюку улизнуть в канцелярию: начальнику в рот глядит, ждёт не дождётся.
– А что у тебя… там? – наконец, спрашивает Иващенко; разворачивается медленно, точно башенный кран над недостроенным домом, мутно смотрит на замполита.
Раскосов – весь во внимании, о Мартынюке забыл. Какой-то Иващенко сегодня не такой! Он же дежурный по части! Что это с ним?..
– Ну… Отвечай, зараза!
– Мне надо… радиогазету готовить… – лепечет Мартынюк.
– А… Ну, тогда иди… занимайся… – Иващенко согласно кивает.
Мартынюк с радостью прячется в канцелярию.
«Делай, делай газету», – скрипнув зубами, Раскосов смотрит в сторону. Известно ему: сядет сейчас Мартынюк за стол, пороется минут десять в книжках разных там генсеков и пособиях, а потом забросит их обратно на полку и начнёт грызть семечки. Вернётся вечером рота из наряда, вызовет замполит сержанта-комсорга, спихнёт ему работу, а тот надёргает цитат, слепит трафарет, куда и останется только подставить фамилии «отличников» и «двоечников». И к утру газета готова – Мартынюк засядет в радиоузле и прочитает текст вслух. А аппаратуру наладит и подготовит другой солдат.
Конец ознакомительного фрагмента.